фэмслеш
Спальня Девочек Гет Спальня Мальчиков Джен Фанарт Аватары Яой Разное
Как присылать работы на сайт?
Хотите ли получить фик в формате fb2?
Хочу и согласен(на) оставить отзыв где нибудь
Хочу, но не могу
Никому и никогда и ничего!

Архив голосований

сейчас в читалке

20
16
12
8
4
0

 
 

Все права защищены /2004-2009/
© My Slash
Сontent Collection © Hitring, FairyLynx

карта сайта

Что будет, то будет

Спальня Мальчиков
Все произведения автора Диана Шипилова и Сумирэ
Что будет, то будет - коротко о главном
 Шапка
Жанр romance
Рейтинг R
Саммари Пятый курс Северуса Снейпа и, естественно, мародеров. События, которые остались "за кадром". (Первая глава - предыстория)
Дисклеймер все принадлежит Сами-Знаете-Кому... в смысле, Дж.К.Роулинг
Размещение напишите нам

Оставить комментарий и посмотреть, что другие сказали...
Что будет, то будет уже высказалось ( 15 )

Дата публикации:

Что будет, то будет - Текст произведения

Глава 1



ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТОВ

Блеклые лучи сентябрьского солнца освещали деревянные доски пола на втором этаже маленькой школы. В коридорах было немного душно, но зато шумно и весело: Мэри-Энн была просто счастлива снова увидеться с Алисой, и с Мадлен, и с «Пышкой» Пегги Уоррен. И что с того, что эта задавака Дилайла тоже здесь? Мэри-Энн почти не обращала на нее внимания. Сегодня даже Дилайла не могла испортить ей настроение! Мэри-Энн довольно улыбнулась, водя пальчиком по оконному стеклу и вновь и вновь останавливаясь на своих счастливых мыслях: у них в этом году столько новых предметов (вчера, например, была физика, и она ей страшно понравилась), и к ним в класс перевели из другой школы новую девочку, и погода была такой чудесной… И по дороге в школу она нашла такой красивый листок: весь желтый по краям, а в середине зеленый! Сейчас он был аккуратно спрятан между страницами учебника грамматики. Надо будет обязательно показать его Алисе!

В это время Алиса изучала расписание.

— Так, значит, сейчас у нас химия. Интересно, что за предмет и что за учитель? Саманта сказала, что ее старшая сестра Кэтрин сказала, что он очень строгий…

Разноголосая толпа девчонок потянулась в класс, направляясь к своим привычным местам. Мэри-Энн и Алиса вошли следом за ними, и Мэри-Энн с удивлением увидела, что новый учитель уже сидит за своим столом и что-то пишет в толстой тетради. Заметив, что все уже расселись, учитель поднял голову и оглядел притихший класс. Мэри-Энн вздрогнула: новый учитель и впрямь выглядел строгим. Его волосы какого-то неопределенного цвета были растрепаны, а взгляд — тяжел и мрачен. Он встал, подошел к доске и написал на ней свое имя. Затем тему урока.

— Я буду преподавать вам химию, — сказал он, вновь оглядев класс. — Химия — это наука о веществах и их превращениях.

Мэри-Энн подняла руку.

— Что еще? — раздраженно откликнулся учитель. — Вам обязательно перебивать, мисс?

— Я только… хотела… спросить… — Мэри-Энн совсем спуталась и запнулась.

— Ну?

Она вдохнула побольше воздуха в грудь и решилась.

— Скажите, а такая наука, как алхимия…

— НЕТ ТАКОЙ НАУКИ КАК АЛХИМИЯ! — вдруг закричал учитель, приподняв тетрадь и со всей силы ударив ей об стол. Весь класс с испугом вздрогнул, а Пегги даже попыталась спрятаться под стол. — Нет и никогда не было!!!

— Но, сэр, я читала об алхимии и…

Этим летом ей попался исторический роман, и там что-то говорилось об алхимии и ученых-алхимиках, а минуту назад ей пришло в голову, что «химия» и «алхимия» созвучны, вот она и решила спросить, есть ли между этими словами какая-то связь.

— Где? Я спрашиваю, где вы об этом прочитали? — не унимался профессор. — В детских сказках? Алхимия — не более чем средневековые бредни темных и малограмотных людей! Научитесь отличать строгую науку от невозможных фантазий, а потом уже приходите с вашими дурацкими вопросами. Впрочем, думаю, тогда в них уже не возникнет нужды!

Мэри-Энн, покраснев до корней волос, плюхнулась на свое место.

— И чего он так взъелся? — шепотом спросила Алиса.

Мэри-Энн пожала плечами. Ей тоже показалось удивительным, что из-за простого вопроса профессор пришел чуть ли не в бешенство. Видно, он и вправду уж очень строгий…

***

Наконец урок закончился, и девочки покинули класс. А он еще некоторое время сидел на своем месте, поставив руки на крышку стола и отчаянно массируя пальцами виски. Потом резко встал и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, спустился по лестнице и направился по улице прочь от школы. В воздухе пахло дымом — его источали высокие трубы расположенного неподалеку завода. Ветер трепал афишу «Битлз» на дощатом заборе. Рыжий кот с желтыми глазами прыгнул на крышку мусорного ящика и тревожно глянул на человека — не представляет ли тот опасности. Видимо, опасность учитель химии из бедной лондонской школы все же представлял: кот исчез, как по волшебству. Поймав себя на этой мысли, профессор сплюнул и пнул со всей силы камешек, лежавший посреди мостовой. Несколько редких прохожих на другой стороне улицы с удивлением на него посмотрели.

«Ну и пусть», — злобно подумал он.

Завернув за угол, он оказался в маленьком, грязном тупичке. «Добро пожаловать домой», — горько сказал он самому себе и тут же заметил, что на ступенях старого кирпичного дома, куда он направлялся, сидел худенький черноволосый мальчик семи лет, а в воздухе над мальчиком, совершая замысловатые пируэты, плавала консервная банка.

Мужчина на миг даже замер, а потом яростно бросился к мальчику. Тот заметил его, вздрогнул и сжался, но мужчина схватил его за шкирку, вышиб ногой дверь, перенес мальчика через порог, швырнув его об стену прихожей. Мальчик сполз по стене и попытался заслонить голову руками.

— ЭЙЛИН!!! — завопил мужчина.

Откуда-то сбоку вынырнула маленькая черноволосая женщина с темными кругами под глазами. С ее рук стекала мыльная пена.

— Что случилось, Тобиас? — испуганно спросила женщина.

— Почему он на улице? Тебе что, вообще ничего нельзя доверить?! — мужчина ударил кулаком по стене.

— Тобиас, я… — голова Эйлин склонилась, женщина сгорбилась.

— Что «я», что «я»? — раздраженно переспросил Тобиас. — Ты знаешь, чем он занимался???

— Нет…

— Он вертел над собой жестянку с помощью ваших дурацких фокусов!

— О, Тобиас, этого больше не повторится… — с мольбой начала женщина, но вдруг из угла донеслось:

— Это не дурацкие фокусы.

Мужчина и женщина одновременно обернулись на голос. Глаза Тобиаса сузились, в них вспыхнул гнев. Во взгляде Эйлин мелькнуло отчаяние, она зажала рот ладонью.

— Что ты сказал? — нарочито мягко, но с явной угрозой спросил Тобиас. — А ну-ка повтори!

— Это. Не. Дурацкие. Фокусы! — громче и раздельно повторил мальчик, медленно приподнимаясь на ноги и с вызовом глядя в лицо мужчине.

Мужчина сжал кулак и занес его над мальчиком. Тот не шелохнулся. На миг в его глазах промелькнул испуг, но потом они превратились в сверкающие черные щелочки. Тобиас вздрогнул, увидев в них отражение собственного гнева… На миг ему стало страшно.

— Если ты сейчас же… — начал он.

— И не подумаю! — воскликнул мальчик. — Говори, что хочешь… Можешь ударить меня, можешь избить меня до смерти — я никогда не перестану делать то, что я могу, а ты — нет, магл несчастный!!!

Тобиасу вновь стало не по себе. Казалось, эти слова не мог произнести семилетний ребенок… Мужчина бросился на мальчика, но в тот же миг Эйлин стала между ними, приняв на себя всю тяжесть удара.

— Нет! — женский и детский крик слились в один, и вдруг Тобиас почувствовал, как что-то его душит. Свет померк, перед глазами замелькали «звездочки». Он у3ал на колени.

— Северус, прекрати немедленно! — испуганный голос Эйлин.

— Он тебя ударил!

— Северус!.. — быстрые шаги, хлопнувший ящик комода. — Фините инкантатем!

Кольцо удушья разжалось, и зрение вернулось к Тобиасу. Он поднялся на ноги и обернулся к мальчику. Тот по-прежнему стоял, прижавшись к стене. В его глазах было мрачное торжество, но в то же время — безотчетный страх, который нарастал с каждой секундой. Тобиас вдруг понял, что мальчику очень хочется броситься к нему и разрыдаться. Но прежде, чем он успел это сделать, Тобиас гневно посмотрел на него и прошипел:

— Марш к себе!

Северус кивнул и бросился вверх по лестнице.

— И не вздумай возвращаться до завтрашнего утра! — крикнул ему вдогонку Тобиас.

***

Тобиас опустился на стул в темноватой кухне с плотно занавешенными окнами. Эйлин осталась стоять, теребя передник.

— Значит, «несчастный магл», да? — он мрачно усмехнулся, пристально глядя на жену.

— У меня и в мыслях не было настраивать его против тебя!

— А кто еще мог ему вбить в голову эту чушь, если не ты?! — Тобиас сорвался на крик, но потом продолжил уже спокойнее: — Не делай из меня дурака.

— Поверь мне, я бы никогда… — Эйлин закусила губу. — Может, он что-то прочитал в моих книгах?

— Ну так прячь их подальше, ясно тебе? — хмуро бросил он. Потом встал и резко ударил кулаком по столу. — От этого мальчишки одни неприятности! Я живу в постоянном страхе, что кто-нибудь из соседей узнает… Только вчера я застукал его в компании с этим соседским сопляком!

— Но, Тобиас, ему же нужны друзья! Он должен общаться со сверстниками!

— Сверстники?! Друзья?! Эйлин, ты не хуже меня знаешь, что для всех его сверстников будет лучше, если он будет взаперти сидеть дома!

Повисло молчание.

— Но, Тобиас, ему ведь надо учиться…

— Учиться чему?! Не начинай, ладно?

Эйлин вздохнула, но все же продолжила:

— Ну что ты от него хочешь?

— Я хотел, чтобы ты научила его контролировать свою эту… особенность, чтобы он мог общаться с нормальными людьми и ходить в нормальную школу! А еще я хотел бы… — Тобиас повысил голос, — …чтобы он не подслушивал под дверью!

Он в два шага добрался до двери и резко распахнул ее. Северус стоял на пороге с угрюмым и виноватым видом. Потом он вскинул голову и спросил:

— Как ты догадался?

— Может, я и не умею заставлять предметы летать по воздуху и превращать ящериц в табуретки, зато у меня очень хороший слух, — усмехнулся Тобиас. — К тому же я десять лет работаю учителем.

Северус потупился.

— Ты упрям, как маленький осел, — бросил Тобиас. — Ладно, проходи. Сменим вид наказания — всю неделю будешь мыть полы во всем доме.

Северус кивнул, подошел к столу и забрался на табуретку. Эйлин поставила перед ним кружку с чаем и положила немного подгоревшую булочку.

— Как ты сидишь! — хрипло сказал Тобиас. — Выпрямись! — Он стукнул Северуса по спине, тот не удержался и покачнулся вместе с табуреткой. Табуретка накренилась… и застыла под неестественным углом.

— Эйлин! — Тобиас угрожающе сверкнул глазами.

— Он упал бы! — начала оправдываться она. — Он ведь мог сильно ушибиться, Тобиас!

— Волшебство — полезная штука, — заметил Северус, побалтывая кружкой с чаем.

— Не в моем доме, — проворчал Тобиас. — Нет, уму непостижимо: это же противоречит всем законам физики!

— С чего ты взял? — с ехидством спросил его семилетний сын.

Тобиас прищурился, но потом махнул рукой.

— Ты все равно не поймешь. Должен признать, у тебя незаурядные умственные способности для ребенка твоего возраста, но…

— Это ты не понимаешь! — перебил его Северус. — Волшебство не противоречит науке, а дополняет ее! Да, мама?

По растерянному виду Эйлин сразу было понятно, что его жена разбирается в науках так же, как сам Тобиас в волшебстве. «Интересно, откуда он нахватался таких идей, если не от нее?» — слегка удивился Тобиас, но вслух сказал, невольно перенимая свой тон обращения с учениками:

— Вот как? А когда ты поджег занавеску на той неделе даже без этой вашей волшебной палочки, разве это не противоречило закону сохранения энергии?

«Все равно же не ответит ничего вразумительного, — подумал между тем он. — Зря я вообще все это начал».

Северус почесал свой большой нос, сосредоточенно нахмурился и сказал:

— Но ведь та энергия не из ниоткуда взялась! Это преобразовалась моя!

— Что? — удивился Тобиас и пристально всмотрелся в некрасивое лицо сына.

— У тебя есть разные учебники, и я там прочитал, что энергия бывает разных видов, — объяснил Северус. — И они могут переходить один в другой. Там еще пример был с бросанием камня с высоты: сначала у него была только потенциальная энергия, а потом она постепенно перешла в кинематическую!

— Кинетическую, — машинально поправил Тобиас.

— Точно, — ничуть не смутился Северус. — А когда камень ударился о землю, то кинетическая энергия перешла в тепловую! Что, разве не так? А с волшебством все то же самое. Мысли людей обладают энергией, и колдовство — это ее преобразование в тепловую, как в случае с занавесками, или в потенциальную, как с левитированием, или еще в какую-нибудь!

Тобиас переглянулся с Эйлин. Интересно, у него сейчас тоже такое же ошарашенное лицо?

— Ну, то, что мысли обладают энергией — это всего лишь твое предположение, причем совершенно бездоказательное…

Северус посмотрел на него с плохо скрываемым презрением.

— Это совершенно очевидно для любого разумного человека, — отчеканил он.

Тобиас с трудом удержался от желания влепить ему подзатыльник — его остановила мысль, что подобный аргумент никак нельзя считать разумным, и этот паршивец справедливо сочтет это за его, Тобиаса, поражение в дискуссии. Он сердито кашлянул и спросил:

— Предположим, что так… Но почему же тогда не колдуют все без исключения? Откуда вообще взялись такие, как вы?

— Не знаю, — пожал плечами Северус и потянулся тощей ручонкой за булочкой. Эйлин тихо вздохнула. — Скорее всего, мы как-то по-другому устроены. У вас, маглов, наверное, чего-то не хватает для преобразования энергии. Чего-то вроде этого прибора… забыл, как он называется.

— Какого еще прибора? — простонал Тобиас.

— Ну, когда напряжения разные, то он помогает их уравнять. Там еще какие-то катушки были, — довольно путано объяснил Северус, но Тобиас подумал, что догадывается, о чем говорит его сын. Он развернулся к сидевшей тише воды ниже травы Эйлин и рявкнул:

— Как тебе это нравится? Он утверждает, что у вас, волшебников, внутри трансформатор!

Эйлин с опаской посмотрела на сына. Северус, подпрыгнул на стуле и, взмахнув булочкой, воскликнул:

— Точно! Это именно так называется!

— Похоже, ты совершенно не понимаешь саму суть работы трансформатора, — язвительно заметил Тобиас. — Там не «какие-то катушки», а…

— Тобиас! — умоляюще произнесла Эйлин. — Ему же только семь лет! Мне двадцать семь, и то я в первый раз такое слышу!

Тобиас осекся: замечание было совершенно справедливым. Но от этого ему еще больше захотелось хоть в чем-то переспорить этого кошмарного ребенка.

— А закон сохранения вещества?! — вспомнил он.

— Какой? — удивился Северус.

Слава Богу, облегченно вздохнул ТобиасХоть об этом он еще не слышал.

— Если ты читал мои учебники, то должен помнить об этом законе. Его открыл Ломоносов. Суть в том, что…

— Об этом я читал, — прервал его Северус. — Но в «Общей физике» написано, что фундаментальных законов сохранения всего три. Энергии, импульса и момента импульса. Я, правда, еще не до конца понял, что такое момент импульса, — самокритично признался мальчик, — но смысл в том, что закон сохранения вещества — не фундаментальный! Логично? — и он посмотрел на Тобиаса с видом победителя.

Тобиас вздохнул. Он смотрел на этого мальчонку, вцепившегося зубами в кусочек булочки. Он почувствовал гордость за сына, но вслед за этим чувством к Тобиасу вернулся его привычный страх, ставший за эти шесть лет неотвязным кошмаром. Жизнь Тобиаса показалась ему самому невероятно тусклой и мрачной. Отгоняя эти мысли, он вновь вернулся в один серый дождливый день…

***

Лето кончалось. Глядя на мокрую улицу сквозь окно, залитое струями дождя, Тобиас думал о том, что через несколько дней ему вновь придется выходить на работу и втолковывать этим остолопам начала элементарной химии. Отпуск заканчивался… Тобиас схватил зонтик и вышел на улицу. Он сам не понимал, зачем его в такую погоду понесло любоваться видами, но и дома оставаться не было сил — там было слишком тихо.

Тобиас шел по мокрой мостовой, совершенно не представляя, куда он, собственно, направляется: он шел куда глаза глядят. Подняв голову, он понял, что оказался у старого заброшенного парка за покосившимся забором. Дойдя до входа, Тобиас зашел в него, даже не задумываясь о том, что на дорожках, наверное, полно грязи. Мокрые деревья шелестели, разбрызгивая пряную влагу. Его одежда уже пропиталась водой, но он словно бы и не замечал этого, уходя все дальше и дальше по безлюдным, заросшим аллеям.

Внезапно он услышал какой-то звук. Может, это ветер гудит в ветвях? Или мяукнул котенок? Раздвинув кусты, Тобиас увидел поляну со старыми, облупившимися лавочками. На одной из них сидела девушка с длинными черными волосами. Она плакала, закрыв лицо руками. Тобиас неслышно подошел к ней и сел неподалеку.

— Мисс, вам не кажется, что здесь и без того достаточно сыро?

Девушка вздрогнула, опустив руки. Ее лицо нельзя было назвать красивым — о, нет! — но все же в нем было что-то… загадочное. Она посмотрела на него, и в ее темных глазах мелькнул испуг. Тобиасу показалось, что она сейчас вскочит и убежит, и он вдруг почувствовал странное разочарование. Но нет, она осталась на месте, снова прижав руки к лицу и разразившись слезами.

Тобиас растерялся.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — поспешно проговорил он. — Может, я могу вам чем-нибудь помочь?

Девушка покачала головой.

— У вас… какие-то неприятности? — Тобиас удивлялся сам себе — не в его привычках было приставать к незнакомым девушкам.

Несколько мгновений девушка только молча всхлипывала, но потом вдруг произнесла:

— Я… я не сдала экзамены.

Ее голос был довольно низким, хрипловатым (наверное, она уже простудилась) и каким-то безучастным.

— Ну… это же не конец света, — попытался пошутить Тобиас. — А вот если вы простудитесь, то можете серьезно заболеть и…

— Мои родители меня убьют, — прошептала она, глядя в пространство перед собой.

— Полагаю, вы преувеличиваете, — попробовал улыбнуться Тобиас.

— Ах, что вы понимаете! — она махнула рукой. — В нашей семье это считается большим позором. Хуже этого только… — она вдруг замолчала и покосилась на него.

— Ну, в экзаменах я, положим, разбираюсь, так как сам преподаю, — ухмыльнулся он. — А что касается ваших родителей, то, думаю, сколь бы строги они ни были, убийство — это слишком. Может, пожурят слегка, ну, запретят вам неделю общаться с друзьями…

— У меня нет друзей, — грустно сказала она, и Тобиасу внезапно стало страшно жаль ее.

— У меня тоже, — неожиданно для самого себя заметил он.

— Да? — удивилась она. А потом спросила так, словно только что его увидела: — Кто вы?

Он встал и поклонился:

— Тобиас Снейп, всегда к вашим услугам.

Она приподнялась и вдруг присела в старомодном реверансе. Тобиас заметил, что ее одежда тоже была какая-то странная.

— Эйлин Принц, — наклонила голову она.

— Я бы сказал, принцесса, — ляпнул он и тут же смутился. Бледные скулы девушки залил слабоватый румянец.

— Вы… вы не хотите прогуляться по парку? — спросил Тобиас, чтобы скрыть неловкость. Эйлин отрицательно покачала головой.

— Тогда позвольте, я провожу вас?

— Нет, это запрещено, — безжизненно произнесла она.

«Да, пожалуй, у моей принцессы и впрямь суровые родители», — неожиданно подумал он.

— Но… мы могли бы с вами еще увидеться? — с надеждой спросил Тобиас.

Она некоторое время раздумывала, и Тобиасу казалось, что Эйлин слышит, как бьется его сердце. Наконец она кивнула.

— Возможно, через две недели, на этом же самом месте. Прошу вас, не следуйте за мной.

Он кивнул, и она скрылась за деревьями. Примерно с полминуты он оставался на месте, но потом не вытерпел, встал со скамейки и выглянул на аллею, пытаясь увидеть хотя бы ее силуэт… Но Эйлин уже нигде не было.

Потом они встретились еще. И еще. И еще один раз. Тобиасу казалось, что промежутки между этими встречами тянутся неизмеримо долго. К тому же, эти промежутки становились все больше, и он не мог понять почему — ему не хватало Эйлин, диковатой, замкнутой, странной и такой старомодной, словно бы она сошла с картинки в старой детской книжке, из тех, что он уже давно не читал… Он готов был поклясться, что и ей нравилось проводить с ним время — она смущенно смеялась над его неуклюжими шутками, и иногда ни с того ни с сего ее лицо озаряла несмелая улыбка. Но однажды она пришла на час позже назначенной встречи и срывающимся голосом сказала, что они не должны больше видеться. Он опешил — и не мог подобрать слов, так и стоял, замерев в тени старых деревьев, и лишь когда она повернулась, чтобы уйти, он бросился за ней, пытаясь в неловких выражениях узнать, что случилось. Жалел ли он об этом потом? Признаться, да. Иногда. В такие дни, как этот.

А в тот день, когда Эйлин рассказала ему, кто она — и в доказательство своих слов зажгла в сумраке под деревьями несколько цветных фонариков, заставив их летать по воздуху, а потом исчезнуть — Тобиасу показалось, что он сошел с ума. Он никогда не испытывал подобного шока и ни за что не хотел бы испытать его вновь. Его мир, его привычный, взвешенный и логичный мир, в котором все было расставлено по местам, рухнул в одночасье. Какой-то бешеный вихрь взметнулся перед его глазами, и он почувствовал, что оседает на землю, повторяя: «Этого не может быть… Этого просто не может быть…». Эйлин наклонилась к нему, но он отшатнулся, вскочил на ноги и принялся бежать, надеясь запереться в доме и убедить себя, что это была лишь галлюцинация, или бред… Да что угодно, только НЕ ПРАВДА! Надо сказать, это ему почти удалось. К вечеру второго дня он уже почти поверил, что все это было наваждением, спровоцированным утомлением на работе, но только он окончательно это себе повторил, протянув руку за очередным (десятым за сегодня) стаканом виски, как в дверь робко постучали. Сначала он решил не открывать, но стук повторился.

«Наверное, молочник», — сказал он сам себе, несмотря на то, что молочнику в этот час здесь нечего было делать. А может, почтальон? Цепляясь за эту последнюю надежду, он подошел к двери и открыл ее. За порогом стояла Эйлин.

Потом все вспоминалось как-то смутно. И дело было не в выпитом виски, а в том, что… утратив способность логически мыслить, он даже перестал волноваться, ибо все происходящее стало казаться каким-то странным сном. Эйлин сбивчиво пыталась предупредить, что ему угрожает опасность, а он вдруг предложил ей руку и сердце. Бедная девушка была словно громом поражена. Переспросила. Потом вдруг стала отказываться. А потом согласилась. Она объясняла позднее, что надеялась его уберечь от мести родителей — что-то про магическое законодательство, которое защищает маглов-членов семей волшебников… Самое же смешное заключалось в том, что она ему действительно нравилась, несмотря на все, что он узнал. В январе они сыграли свадьбу. Когда об этом напечатали в их газете, Тобиас заметил, что Эйлин вздохнула с облегчением — видимо, она решила, что опасность миновала. А зря…

***

Тобиас встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Северус к этому времени допил чай, и, важно кивнув отцу и матери, отправился к себе наверх, всем своим видом выражая чувство собственного достоинства и превосходства. Тобиас хмыкнул и перевел глаза на жену. Та попыталась улыбнуться, но улыбка вышла какой-то вымученной. Тобиасу внезапно стало горько, и что-то заныло с левой стороны груди. Эта изможденная женщина, которую он так и не сумел сделать счастливой (хотя его ли в этом вина?), и этот проклятый мальчишка — вот и все, что у него было в этой жизни.

Глава 2

УЧЕБНЫЙ ГОД НАЧАЛСЯ

Было без четверти одиннадцать, когда худой невысокий черноволосый подросток вошел на платформу. Всюду, как обычно, царило оживление — мамы обнимали своих детей, на ходу давая им десятки необходимых наставлений и беря с них обещание писать как можно чаще, маленькие братишки и сестренки дергали старших за черные полы мантий, упрашивая взять их с собой… Черные, рыжие, трехцветные кошки восседали на плечах владелиц, белые, серые, коричневые совы трепыхались в клетках, мальчишки появлялись на платформах и их чемоданы весело подпрыгивали на тележках…

— Римус! Но ты же обещал смастерить кораблик, который бы плавал по воздуху!

Школьник в потертых джинсах и с каштановыми волосами, перехваченными лентой, опустился на одно колено и положил обе руки на плечи брату, который держал за руку малыша. Тот разглядывал прутья стоявшей рядом совиной клетки, обитательница которой с философским спокойствием ожидала момента, когда ей, наконец, будет предоставлена свобода.

— Я помню, я пришлю его тебе в конце недели. А ты, Гай, обещай мне, что будешь вести себя хорошо, слушаться маму с папой и приглядывать за Фабием и Флорианом… Не подведи меня, ты остаешься за старшего брата!

Услышав свое имя, трехлетний малыш, державший за руку Гая, серьезно посмотрел на обоих братьев и вновь вернулся к прежнему занятию. Мать мальчиков, высокая, изможденная женщина с мирно посапывающим свертком на руках, улыбнулась, а стоящий рядом высокий мужчина с густой проседью в волосах похлопал его по плечу.

— Будь осторожен, сынок, — тихонько вздохнул он.

Римус кивнул, подхватил клетку с совой и повернулся, собираясь уходить. Гай выпустил руку Фабия и кинулся к старшему брату.

— Не надо, не надо кораблика! Не уезжай, Римус! — воскликнул он, обняв Римуса и зарывшись в складки его просторной черной мантии…

…Чуть поодаль три юных ведьмочки, очевидно, соскучившиеся друг по другу за лето, весело болтали, наперебой обмениваясь новостями. Занятие было явно бессмысленное — в таком гаме они не могли услышать даже сами себя. К ним приблизилась четвертая, повыше и постарше:

— Девочки! Торопитесь, поезд отходит с минуты на минуту.

— Хорошо, Офелия! — ответила за всех рыжеволосая колдунья с жабой на руках. — Уже идем! — и веселая стайка побежала к тамбуру, не переставая щебетать на ходу…

На платформе возникла молодая черноволосая женщина с белокурой девушкой. Два домашних эльфа тащили за ними поклажу.

— Ну вот, видишь, Белла, мы вовремя… — с явным облегчением выдохнула девушка.

— Какая жалость! Похоже, тебе все-таки стоило повозиться на пару минут дольше, Нарцисса, тогда бы ты точно опоздала, — съехидничала Белла и быстрым шагом двинулась к поезду.

Нарцисса чуть задержалась и обернулась:

— Здравствуй, Северус, — кивнула она.

Это был первый человек, который обратился к нему, и Северус вздрогнул от неожиданности, но затем хмуро кивнул в ответ и, волоча свой багаж, последовал за остальными учениками, торопливо занимающими вагоны, — часы на платформе показывали уже без двух минут одиннадцать.

***

Поезд медленно тронулся, когда ученики все еще продолжали рассаживаться, поэтому в проходах стояли шум и сутолока, хотя поезд двигался медленно и плавно, без резких толчков. Северус с трудом протиснулся сквозь толпу — впрочем, при виде его многие отступали и сторонились, словно боясь, что он к ним прикоснется. Он почти столкнулся с Регулусом Блэком у самого входа в свободное купе в дальнем конце вагона. Тот хмуро кивнул и посторонился, давая ему дорогу. Заходить в купе он, видимо, передумал. Горькая усмешка скользнула по губам Северуса. Зашвырнув чемоданы на полку, он устроился на диване, откинувшись на спинку сиденья, и прикрыл глаза. Он почему-то вспомнил, как встретил его три года назад…

…Он сидел вот так же в дальнем купе, когда в дверь неожиданно постучали, и через несколько секунд на пороге появился низенький, коренастый мальчишка с каштановыми волосами и сдвинутыми бровями — пожалуй, он выглядел чересчур серьезно для своих лет.

— Извините… я первый раз еду в Хогвартс…

«Оно и видно, — подумал тогда Северус. — Иначе ты не рискнул бы ко мне обратиться».

— Мне можно… остаться здесь… с Вами? Другие купе уже заняты…

Северус, не отвечая, мрачно оглядывал его с ног до головы. Мальчик смутился окончательно.

— Меня зовут Регулус Блэк, — поспешно добавил он.

— Блэк?! — спросил Северус (гораздо громче, чем следовало), и его взгляд стал куда более неприязненным. — Ты родственник Сириуса Блэка?!

— Я его брат, но…

Что «но», Северус дослушивать не стал.

— Проваливай.

— Что? — опешил мальчик. — Почему?

— Слушай, почему бы тебе не пойти и не поискать своего братца? Он тебе живо объяснит, что я не нуждаюсь в твоем обществе, если ты еще до сих пор этого не понял.

— Я не хочу ехать вместе с ним. И не хочу с ним разговаривать. У меня нет ничего общего с этим предателем чистокровных волшебников! Я не похож на него…

«Ага. Так я тебе и поверил»

— Мне это безразлично.

— Пожалуйста! Я вам не помешаю.

— Нет.

А потом в коридоре раздались шаги.

— Регулус! Вот ты куда подевался! Что, скажи на милость… — в дверном проеме показался силуэт Сириуса Блэка, а за ним замаячила фигура Поттера. Сириус Блэк и Джеймс Поттер — злейшие враги Северуса и его вечные мучители — возвращались в школу, разумеется, этим же экспрессом. Эти двое отравляли ему всю жизнь в Хогвартсе, и Северус с тоской подумал, что его неприятности начинаются даже раньше, чем поезд достиг деревни Хогсмид.

— …А-а! Нюниус! — Какая встреча!.. Жаль, у нас мало времени… исправим в самом ближайшем будущем… Регулус, пойдем… пусть поплачет — он, наверное, для того и забился в этот уголок… — Никуда я с тобой не пойду!.. — А я тебя и спрашивать не буду!

Мощная фигура Сириуса Блэка, бесцеремонно ухватив брата за шкирку, несмотря на отчаянное сопротивление последнего, потащила его прочь…

…Северус вздрогнул и открыл глаза. Интересно, почему он вспомнил об этом сейчас? Наверное, прожив два месяца среди маглов, он был рад увидеть знакомое лицо, принадлежащее к его миру. Северус посмотрел в окно, за которым убегали вдаль холмы, изгороди, полуразрушенные мостики… Он возвращался в Хогвартс.

***

Большой Зал Хогвартса переливался тысячью свечей. За окнами уже давно стемнело, так как погода была пасмурная — первые капли дождя упали, еще когда кареты подъезжали к замку, а теперь, когда все ученики и преподаватели собрались за столами, за окном бушевала настоящая буря: струи воды хлестали по стеклам, вдалеке поблескивали молнии. Но в зале было тепло, над столами поднимался аппетитный запах искусно приготовленных блюд, и Северус почувствовал себя даже уютно. Конечно, Поттер и Блэк сидели за гриффиндорским столом, соловьями разливаясь о летних приключениях под аккомпанемент восхищенных визгов Петтигрю, но сегодня они, по крайней мере, не станут к нему приставать. Даже Кровавый Барон выглядел каким-то своим, чуть ли не домашним. Северус повел глазами по сторонам, оглядывая знакомую, уютную обстановку. В конце его стола сидели притихшие первокурсники, вовсю озираясь на непривычное для них хогвартское великолепие. Северус усмехнулся про себя — неужели он сам выглядел также нелепо, когда попал сюда впервые? Он вспомнил свое распределение: Шляпа, отправлявшая каждого на тот факультет, который, по ее мнению, наиболее ему подходит, заорала «Слизерин!», едва коснувшись его волос…

Перед ужином директор произнес речь, из которой следовало, что ввиду ухудшения общей ситуации было решено увеличить количество часов защиты от темных искусств. Так как на преподавателя (который за столом, впрочем, отсутствовал — видимо, еще не приехал, решил Северус) в этом случае ложилась очень большая нагрузка, то занятия теперь будут проводиться совместно. Северус хмыкнул — по его расчетам, если бы преподаватель вел у каждого факультета отдельно, ему оставалось бы в общей сложности около пяти часов в сутки на все про все, в том числе и на сон. Следующая новость была неутешительна — Слизерин опять объединили с Гриффиндором.

«Как будто зелий было недостаточно», — подумал Северус. Впрочем, у гриффиндорцев это известие тоже не вызвало особой радости — они сидели с вытянувшимися лицами, в противоположность когтевранцам и пуффендуйцам, которые восприняли новость положительно.

Между тем ужин подошел к концу, старосты, приступая к исполнению своих обязанностей, собирали первокурсников, чтобы отвести их по факультетам. Слизеринцы, к удовольствию Северуса, показали себя наиболее организованными и первыми покинули Большой зал, двинувшись по направлению к подземельям. После череды движущихся лестниц и переходов они оказались у своей двери.

— Гремучее серебро! — произнес староста, и все вошли в общую гостиную. Северус тут же направился в свою спальню. Закрывая за собой дверь заклятьем Коллопортус, он вспомнил о слухах, которые ходили на его факультете — о том, что у гриффиндорцев общие спальни. Вот ужас! Неужели гриффиндорцы так мало ценят свою свободу? С другой стороны, теперь понятно, почему у них так развит дух коллективизма — просто у них нет никакого личного пространства, вот они и мыслят себя единым целым… Северус поморщился, вытащил пижаму из чемодана и задвинул его обратно под кровать. Переодевшись, он нырнул в постель, заботливо нагретую домашними эльфами — и только тогда понял, до чего же он замерз, устал и вымотался. Глубоко вздохнув, он поплотнее завернулся в одеяло. Перед тем, как он провалился в глубокий сон, на краешке сознания мелькнула мысль: пусть у гриффиндорцев и нет личного пространства, но у них в спальнях все-таки теплее…

***

Утро второго сентября выдалось немного холоднее, чем обычно бывает в это время. За окном Большого зала кружили серые тучи. Низко клубился потолок. Северус рассматривал свое новое расписание. Сегодня сразу же после завтрака стояло сдвоенное занятие у Флитвика, потом — уход за магическими существами, затем — сдвоенное занятие у Бинса, нумерология, руны и зелья… В преддверии сдачи С.О.В. нагрузка на пятый курс возросла вдвое. Среди пятикурсников прокатились сдавленные стоны: «Кошмар какой!» — «Все, с квиддичем можно будет заканчивать…» — «Я тебе закончу! Будешь пахать как миленький, где мне найти такого загонщика?» — «Ладно, я же пошутил! Но ты только посмотри на это!»

— Шесть трансфигураций! Шесть!! — громко простонала рядом Миранда Сильверстоун. — Да я не вылезу из отработок! Старуха МакГонагалл и так меня недолюбливает...

— Брось, Миранда. Она ко всем относится одинаково. Как там у них говорят? А, беспристрастно… — пробурчал еще один однокурсник Северуса Долиш, немного приподняв сросшиеся брови.

— Справедливо, ты хотел сказать? Долиш, тебе не знакомо слово «справедливость»?

— Не заводись, — вздохнул Долиш. — Ты что, решила пополнить ряды доблестных, честных, справедливых гриффиндорцев? Не выйдет, это не про тебя. Я же знаю, ты попыталась использовать заклинание симпатии на последнем экзамене у Флитвика.

— Гнусная ложь! — вспыхнула Миранда. — Я не использовала ничего подобного!

— Я не говорю «использовала», я говорю «попыталась», — парировал Долиш. — Надо было тебя предупредить, что у преподавателей на него иммунитет…

— А-а, ты, наверное, знаешь это по собственному опыту? — ехидно поинтересовалась Аннабелла Монтегю, девица с на редкость отвратительным характером, а сейчас еще и с красной розой в волосах.

— Тихо! — раздался голос Нарциссы, которая попыталась принять подходящий, по ее мнению, строгий тон. — Вам что, не терпится получить штрафные баллы? И потом, так вести себя — недостойно воспитанных и благородных людей!

Это подействовало отрезвляюще — спорщики утихли. Северус хмыкнул. Было только два способа удержать этот народ в повиновении — доказать, что они упускают собственную выгоду, или же показать им, что они вызывают подозрение в своей принадлежности к «избранной элите чистокровных волшебников». Нарцисса знала оба; впрочем, это знание было скорее опытно-интуитивным, потому что особым умом она никогда не отличалась.

— Что касается меня, — рассматривая дно опустевшей кружки, заметил Стеббинс, плотный светловолосый слизеринец, — то я предполагаю запереть себя в библиотеке и окружить заклинанием недосягаемости.

— Себя или библиотеку? — поднял брови Долиш.

— Себя. На библиотеку у меня не хватит…

— Способностей, — язвительно вставил Долиш.

— …терпения, — невозмутимо продолжил Стеббинс. — Хотя было бы забавно посмотреть, как вы мечетесь в поисках нужных книг…

— Стеббинс, эгоист ты несчастный, как только мы выйдем из поля зрения профессуры, я превращу твою мантию в воду… нет, в болотную жижу… — пообещал Рауг Дерн, помахивая вилкой на манер волшебной палочки.

— Как мило с твоей стороны предупредить меня об этом… — оскалился Стеббинс, откидываясь непринужденно на Обри, который от неожиданности уронил ломтик хлеба в тарелку с кашей.

— Да нет же! — захохотал Долиш. — Это он отвлекает твое внимание! На самом деле он подсыплет тебе антрацитных муравьев или обработает всю твою обувь заклятием вечного приклеивания…

Северус рывком поднялся из-за стола — ему внезапно почему-то стало до тошноты противно здесь находиться и слушать этот бессмысленный треп. Очевидно, на его лице застыла гримаса отвращения — он понял это, заметив холодные и отчужденные взгляды однокурсников, когда выходил из-за стола, быстрым шагом направляясь к дверям Большого зала. За слизеринским столом на мгновение воцарилось молчанием, но потом разговор продолжился вновь, и среди общего негромкого гомона Северус совершенно точно разобрал фразу «мерзкий паук». Он не сомневался в том, что сказанное относилось к нему.

«Итак, учебный год начался», — мрачно усмехнулся про себя Северус.

***

Он быстро шагал по коридорам, намереваясь прийти в класс раньше остальных, попутно изучая расписание. Ага, завтра, во вторник, две пары защиты от темных искусств. Интересно, кто будет преподавать на этот раз. Северус, как и каждый ученик школы Хогвартс, прекрасно знал слухи о проклятье, висевшем над этой должностью. Проклятье действовало таким образом, что никто из согласившихся занять место преподавателя защиты не смог проработать дольше года, причем под конец с ним случались разного рода неприятности. Так, преподававший в прошлом году Лавгуд был отчислен по настоянию Совета попечителей, поскольку он весь год забивал головы студентам всякой ерундой. Северус усмехнулся — конечно, «забивал головы всякой ерундой» в резолюцию не входило, там значилось «несоответствие занимаемой должности», «неадекватная информация» и прочие казенные штампы. «Наивный молодой человек», не дожидаясь экзаменов, был вынужден убраться из школы — к большому сожалению однокурсницы Северуса, когтевранки Ариадны Эйр, которой, кажется, очень нравилось слушать про морщерогих кизляков и ушколапых летяг. Что касается собственно предмета, то знания учеников в области защиты от темных искусств в конце года носили несколько туманный, в значительной степени абстрактный и определенно вероятностный характер.

Мракоборец Андромеда Блэк, преподававшая на третьем курсе, была, конечно, специалистом своего дела, несмотря на молодость, но она оказывала слишком явное предпочтение гриффиндорцам и недолюбливала слизеринцев. Собственно говоря, в этом не было ничего необычного, но Северус не мог ей простить того, что эта слишком юная для преподавания особа сквозь пальцы смотрела на выходки своего двоюродного братца — дражайшего Сириуса — и его дружков. Впрочем, она старалась быть справедливой (в меру своих возможностей, конечно). Поэтому, когда бедняжку, ставшую жертвой какого-то очень редкого и коварного заклинания — он, Северус, был здесь совершенно ни при чем! — забирали в Мунго, он с удивлением отметил, что к чувству глубокого удовлетворения примешивается нечто, смахивающее на жалость — та выглядела совсем скверно.

Размышляя так, Северус шел по лестнице на пятый этаж, как вдруг почувствовал, что сумка на его плече дернулась раз, другой, а затем взмыла в воздух, причем так резко, что он не сумел удержать ремень. Услышав хохот, он резко повернулся к источнику звука — так и есть, на соседней лестнице стояли ухмыляющиеся Поттер и Блэк, рядом с ними — вечный прихвостень Поттера, Петтигрю, который, вцепившись в перила, визжал от хохота. Поттер слегка вертел волшебной палочкой, и сумка Северуса начала вращаться в такт этим движениям, постепенно поднимаясь все выше, к сводам замка.

— В чем дело, Нюниус? — спросил Блэк. — Тебе жаль свои книжечки? Мне казалось, ты и без них достаточно умный…

— Тем более что все они — подержанные, а значит, стоят не так уж дорого… — захихикал Петтигрю.

— Это для тебя недорого, а для Нюниуса это — целое состояние. У каждого свой уровень… — расхохотался Блэк.

— Да, ты прав, и мне кажется, Нюниуса нужно спустить как раз на его уровень. — Поттер убрал палочку, и сумка рухнула вниз, стремительно пролетая лестницы, балконы и балюстрады, провожаемая четырьмя парами глаз.

— Надеюсь, Нюниус, ты не положил сюда ничего особо хрупкого? — с деланным участием поинтересовался Поттер, поправляя очки.

— Нет, что ты, Джеймс, надо надеяться, что что-нибудь хрупкое он сюда действительно положил… — возразил Блэк и, откинув голову назад, засмеялся над собственной шуткой.

— Посмотрите на него! — заверещал Петтигрю, подпрыгивая на месте. — Как вы думаете, слизеринцев учат плеваться ядом? У него такой вид, словно он именно это сейчас и сделает! Поэтому лучше пойдемте отсюда подобру-поздорову!

Хохот. Дружный топот ног.

«Ну вот, — подумал Северус, заклинанием вытягивая сумку из темной глубины лестничных маршей. — Теперь учебный год действительно начался».

***

— Итак, надеюсь, вы все поняли насчет переноса жидкостей в пространстве… Мисс Сильверстоун, Вам бы я настоятельно советовал попрактиковаться. У остальных получается очень даже неплохо, но, тем не менее, всем не мешает как следует закрепить свои знания… Да, и не забывайте повторять то, что вы проходили раньше…

Флитвик вновь и вновь напоминал им о важности тщательной подготовки к сдаче С.О.В., а Северус с тоской глядел в окно, за которым уже начинал накрапывать мелкий дождик. Сдвоенные чары для него являлись, по существу, временем, которое было потрачено даром — в отличие от абсолютного большинства присутствующих, материал урока был ему давным-давно знаком и казался смехотворно легким. Как и материал всего курса. Всех предметов. На два года вперед. Он задолго до этого освоил теорию и практику всего, что предполагал учебный процесс, и теперь пытался усовершенствовать приобретенные навыки. И не только…

Шум, производимый учениками, покидающими свои места, вывел его из задумчивости, и Северус последовал за толпой, спешившей на урок профессора Кеттлберна, внутренне сожалея о том, что практический характер занятия опять не позволит ему потратить время с пользой. К тому же, он терпеть не мог животных, пусть даже и магических…

Поскорее бы этот день закончился.

***

Проснувшись на следующее утро, Северус зябко поежился и почувствовал, что ему совершенно не хочется вставать, потому что за ночь он не до конца восстановил силы. Вчерашний день был на редкость загруженным как в плане учебы, так и в отношении мародеров, которые, кажется, торжественно поклялись себе устроить ему «веселую» жизнь и решили, во что бы то ни стало, сдержать эту клятву. Тем не менее, он встал — у него не было не малейшего желания опаздывать на завтрак. Северус предпочитал быть пунктуальным. Одевшись, он вышел из спальни. В гостиной царил привычный беспорядок: сонные ученики, позевывая, потягиваясь, потирая глаза, направлялись к выходу.

— Ай! Долиш! Ты наступил мне на ногу! — донесся не в меру звонкий голос Миранды.

— Миранда, ты еще не привыкла к тому, что он так же грациозен, как слон в посудной лавке? — флегматично поинтересовался Стеббинс.

— Ты имеешь в виду того мамонта, которого вы запихнули в лавку Поющего Хрусталя миссис Фризл? — откликнулся Долиш. — До сих пор не понимаю, как вам удалось избежать наказания…

— Ха! У папаши есть свои люди в министерстве. Но согласись, шутка была что надо… — самодовольно улыбнулся Стеббинс.

Северус проскользнул мимо группки первокурсников, которые неловко мялись у дверей.

«Еще не выучили дороги в Большой зал», — подумал Северус. Он вспомнил себя в этом возрасте. Неужели и он был похож на этих олухов, которые, переминаясь с ноги на ногу, робко озираются в ожидании кого-нибудь, кто мог бы помочь им добраться до завтрака? Нет, такого решительно быть не могло. Он с презрением отвернулся.

Идя по коридору, он вспомнил, что вчера перед сном он думал о чем-то, связанном с сегодняшним утром… О чем же? Ах да, сегодня же должно быть первое в этом году занятие по защите от темных искусств. Интересно, кто же в этом году займет многострадальную должность преподавателя невезучего предмета? Впрочем, это не так уж важно; скорее всего, какая-нибудь бездарность, которая приложит все усилия к тому, чтобы превратить одну шестую часть школьного курса в бессмысленно и бесполезно потраченное время. Конечно, может получиться и по-другому, но уроки вряд ли будут особо интересными — куда интереснее будет посмотреть на то, что в конце года станется с преподавателем… «Точнее, на то, что от него останется», — мысленно добавил Северус, мрачно усмехнувшись. Надо быть психом, чтобы согласиться на должность, у которой такая дурная слава. Не исключено, что новый преподаватель подпадает под эту категорию. Жаль, ведь этот предмет всегда интересовал его больше, чем все остальные — ну, конечно, не больше, чем зелья… И все же, когда вечером в библиотеке он открывал старинный запыленный том, в кожаном переплете, с загадочными миниатюрами, на которых были изображены странные чудовища — о, это было совершенно необычное время. Разглядывая страницы, покрытые древней вязью, погружаясь в пугающее и одновременно захватывающее содержимое этих книг, он начинал испытывать какое-то особенное, мрачное наслаждение. Если в библиотеке никого не было, то это ощущение усиливалось. Пламя свечей колебалось, отбрасывая тени на страницы, которые особое заклятие предохраняло от желтизны, и к которым редко кто прикасался, и Северус чувствовал, как этот жутковатый мир его затягивает…

Северус огляделся вокруг: слизеринцы, когтевранцы, гриффиндорцы и пуффендуйцы, сидящие за длинными хогвартскими столами, водили ложками по тарелкам, распечатывали совиную почту — никто из них не знает и никогда не узнает того, что уже знает он. Знает и может применить. Северус давно уже понял, что его интересует не столько защита, сколько сами темные искусства. Странно, но эта мысль его даже не испугала.

Он, как всегда, вышел из-за стола в числе первых и поспешил на урок.

***

В классе царил привычный шум, когда дверь распахнулась и вошел новый преподаватель. Гомон тут же улегся, и все взгляды устремились на него. Он был довольно молод — Северус с неудовольствием отметил, что в его лице было даже что-то мальчишеское — и невысокого роста, хотя, пожалуй, все-таки выше, чем он сам. Он был одет в светлую, странного покроя одежду, которая развевалась при движении, тем более что двигался он достаточно быстро. Преподаватель вышел на середину класса и стал перед учительским столом.

— Меня зовут профессор Лэнс. Я — ваш новый преподаватель защиты от темных искусств.

После этих слов преподаватель быстро окинул взглядом притихший класс. У него были серо-зеленые глаза, внутри которых, как показалось Северусу, пряталась усмешка, очерченные скулы и немного выступающий подбородок.

— Итак, начнем с простого знакомства. Сейчас каждый из вас встанет и назовет свое имя, сначала Гриффиндор, потом — Слизерин, — продолжил новый профессор.

— А Вы уверены, что запомните? — дерзко поинтересовался Долиш.

Лэнс внимательно посмотрел на него.

— У меня прекрасная память, мистер Невежа, и будьте уверены, что я не забуду не только вашего имени, но и вашей грубости. А вот с вашей памятью дела явно плохи, иначе вы бы помнили, как нужно обращаться к преподавателю. Прошу Вас впредь называть меня «профессор» и «сэр», и, дабы закрепить это, вы сегодня будете писать соответствующие строчки числом до… пожалуй, пятисот будет достаточно.

У Долиша вытянулось лицо. Миранда исподтишка показала ему язык.

— Итак, начнем, — продолжил профессор Лэнс. Краем глаза Северус заметил, как Поттер что-то прошептал на ухо Блэку.

Ученики по очереди вставали и называли свои имена и фамилии. Шутить, тем более дерзить, никто больше не рисковал. Когда очередь дошла до Северуса, он встал и произнес как можно спокойнее:

— Северус Снейп.

Затем он выпрямился, глядя Лэнсу в глаза. Какое-то мгновение он видел изучающий, внимательный взгляд, но в следующий миг в выражении лица профессора что-то неуловимо изменилось. Северус не успел понять, что именно — профессор отвел взгляд, но его брови при этом чуть-чуть взметнулись, словно Лэнс чему-то удивился.

«Он понял, что я не чистокровный!» — в ужасе подумал Северус. Конечно, никто и никогда не слышал о волшебниках Снейпах! Казалось, он уже должен был к этому привыкнуть, но мысль о его ущербности была его неотвязным кошмаром — среди всех слизеринцев он был единственным… полукровкой.

— Очень хорошо, — подытожил профессор Лэнс. — А теперь я хочу получить представление об уровне ваших знаний по данному предмету. К сожалению, как я понял, они оставляют желать лучшего. Сейчас вы напишете контрольную работу. Итак, первый вопрос…

Ученики похватали перья и начали их лихорадочно макать их в чернильницы. Северус старательно записывал. Он был полон решимости доказать, что его происхождение не мешает ему владеть знаниями по защите от темных искусств. Нет, конечно, он не собирался показывать всего, что знает, даже по тем, в общем-то, несложным вопросам, которые задал Лэнс. Но он не сомневался, что его ответ будет… более чем удовлетворяющим.

Урок пролетел очень быстро: Северус едва успел ответить на последний вопрос о повадках пещерных троллей, хотя ему казалось, что время он рассчитал довольно правильно. Он едва успел поставить точку, когда Лэнс, используя манящие чары, собрал работы. Потягиваясь и спешно собираясь, студенты покидали кабинет. На пороге Северус, сам не зная почему, обернулся. И вздрогнул, встретив внимательный взгляд профессора Лэнса.





Глава 3

ВЕЧЕРИНКА У СЛИЗНОРТА

Новое расписание занятий, по мнению Северуса, было довольно бестолковым. Впрочем, он понимал трудности, связанные с увеличением нагрузки. Зато не мог понять, почему в Хогвартсе так мало преподавателей. Вот если бы наняли еще столько же, то никаких проблем с расписанием не возникло бы, благо свободных кабинетов предостаточно… Неужели средства школы не позволяют? Хотя возможно — чего стоит кормить такую ораву…

Практическую астрономию им поставили в ночь со вторника на среду (на следующий день занятия начинались после обеда). Первое занятие, однако, не удалось. Небо оказалось сплошь затянуто облаками, и профессор Декстра изрядно нервничала: на этот день приходилось соединение Луны с Сатурном и со звездой Тегмен, но разглядеть это интересное событие было совершенно невозможно. Когда она убедилась в этом окончательно, то зажгла яркий фонарь и принялась диктовать лекцию о прямом восхождении и склонении звезд. Миранда отчаянно зевала, Аннабелла с отсутствующим видом смотрела в небо, Долиш и Стеббинс перешептывались, и Северус не сомневался, что не об астрономии. Сам он тоже ничего не писал, так как, конечно, давно знал это, и лишь терпеливо дожидался конца урока. Он, конечно, мог бы заняться чем-нибудь полезным, но его вдруг охватила какая-то непонятная усталость. Он почувствовал сильное раздражение — на Декстру, Долиша, Стеббинса, школьную программу, словом, на все и вся. Махнув рукой на архисложный расчет для зелья, лишающего все предметы запаха, Северус просто глядел в темноту осенней ночи.

Этой ночью он так и не выспался. Сон пришел к нему только под утро, и Северус пошел на зельеварение не в самом удачном расположении духа. Слизнорт был единственным, кто не стал промывать мозги по поводу сдачи С.О.В. в конце года — он сразу же перешел к теме урока:

— Сегодня мы займемся тем, что будем варить зелье Податливости. При правильном приготовлении оно, попадая на твердые предметы, придает им свойство пластичности, поэтому не забудьте обработать внутреннюю поверхность котлов заклинанием разделения сред… Равно как и пробирки. Итак, откройте учебники на странице пятнадцать и приступайте к работе.

Задание было пустяковым. Северус выполнил его почти машинально, даже немного удивляясь хладнокровной точности и последовательности своих действий. Оглядевшись, он с неудовольствием заметил, что Эванс работает в том же темпе, что и он: она как раз выливала в котел сок стеклолистных тюльпанов; сам он проделал это полминуты назад.

— Отлично, моя девочка, отлично! — похвалил ее проходящий мимо Слизнорт. — Молодые люди, для чего такие дозы лимонной цедры и слизи яркополза? — чуть погодя, заметил он Поттеру и Блэку. — Настоятельно советовал бы начать сначала, если, конечно, вы не хотите лишиться не только своего котла, но и стола, а заодно и пола под ногами. Впрочем, вы вряд ли успеете до конца урока… — и Слизнорт направился дальше по классу.

— Северус, как всегда, безупречно, — декан Слизерина покивал над его котлом и кинул взгляд в сторону Миранды. — Мисс Сильверстоун, ай-ай-ай, нужно быть повнимательней... Не забывайте, что скорлупа яиц окками очень прихотлива в использовании. Кстати, как поживает ваша матушка?..

Незаметно урок подошел к концу.

— Так, прошу вас сдать ваши пробирки. Не забудьте пометить их.

Северус заткнул пробкой светло-серый раствор, затем навел палочку на пробирку и произнес: «Инициалус!». На стекле вспыхнули и сразу погасли две серебристые литеры (буквы проявлялись вновь только при повторном произношении этого заклинания).

— Да, Северус, Лили, задержитесь, пожалуйста, — добавил Слизнорт, когда ученики вереницей потянулись к преподавательскому столу, чтобы оставить на проверку результаты своей работы.

Когда оба факультета покинули кабинет, Северус и Лили Эванс остановились перед столом из темного полированного дуба, гадая, что же такое Слизнорт собирается им сказать. Профессор сидел в удобном кресле, сложив руки поверх объемистого бархатного жилета. Внезапно он усмехнулся.

— Наверное, сейчас вы лихорадочно соображаете, для чего я вас здесь оставил, — он подмигнул Эванс. — И, скорее всего, вы думаете, что это связано с Клубом Слизней, так? А вот и ошибаетесь. Конечно, я хотел бы видеть вас обоих на ближайшем заседании, которое состоится, скорее всего, в эту субботу, но приглашения будут разосланы позднее. Вообще-то я задержал вас, потому что догадываюсь, что у вас есть ко мне кое-какие дела.

— Откуда… — начал Северус.

Гораций Слизнорт рассмеялся:

— Интуиция. И жизненный опыт.

Северус кивнул. Эванс почему-то покраснела.

— Ну, выкладывайте, что у вас там, — благодушно продолжил Слизнорт.

Северус собрался было начать, но Эванс его перебила:

— Сэр, не могли бы вы мне помочь: у моей сестры все время подавленное настроение, она стала такой безучастной, ничто ее не радует. Я просмотрела все медицинские манускрипты — по симптомам, описанным у Парацельса и Авиценны, у нее меланхолия, или разлитие желчи. Я перепробовала все описанные там и в других книгах средства, — Лили Эванс начала загибать свои пальчики, — фиалковый корень, мятный эликсир, даже вино из одуванчиков… Вы не представляете, каких сил мне стоило уговорить ее это выпить…

— Вино из одуванчиков? — удивился Слизнорт. В его глазах Северус заметил неподдельное веселье. — И неужели не помогло?

— Нет… — Эванс удрученно опустила голову, затем вновь посмотрела на Слизнорта. — Вы не можете помочь?

— Боюсь, все, что я могу посоветовать, так это вооружиться терпением. Думаю, со временем все пройдет. Впрочем, можно попробовать и вот это… — Слизнорт выдвинул ящик своего стола и вытащил оттуда какой-то плоский блестящий слиток.

— Что это, сэр? — спросила Эванс.

— Шоколад.

— Шоколад? — удивилась рыжая гриффиндорка. — Да разве же это поможет? Хотя… это тоже лекарственное средство, ведь его рекомендуют употреблять после битвы с дементорами! И к тому же, он улучшает настроение… Спасибо, сэр! — Эванс кивнула и в ту же секунду, явно обрадованная, вылетела из кабинета.

— Нет, ну что за девушка — просто живой огонь, — улыбаясь, развел руками Слизнорт. Потом хмыкнул. — Разлитие желчи, как же… Знаешь, Северус, ставлю сто галлеонов, что у ее сестрицы просто любовная хандра! Эх, молодежь, молодежь… Ладно, у тебя-то какое дело? Тоже что-нибудь по этой части, а? — декан подмигнул.

— Пропуск в Запретную секцию, сэр, — сдержанно ответил Северус.

— Опять? Хм, интересно, неужели там осталось что-то, что ты еще не прочитал? Знаешь, Северус, такой интерес к учебе, конечно, похвален, но я все-таки не советую тебе слишком увлекаться теми отраслями магии, литература по которым представлена на затянутых паутиной полках Запретной секции библиотеки школы Хогвартс… ради твоего же спокойствия. — Слизнорт проницательно посмотрел ему в глаза, но потом достал лист пергамента и обмакнул перо в чернильницу. — Ладно, так и быть, я надеюсь на твое благоразумие…

Северус все так же сдержанно поблагодарил преподавателя, подавив зевок, и вышел из кабинета. Так, теперь МакГонагалл, а потом — только две защиты от темных искусств после обеда!

***

На трансфигурации Северус чуть не заснул, но во время обеда более-менее пришел в себя. За столом его соседи оживленно делились мнениями по поводу вчерашней контрольной работы и сошлись на том, что встряску новый профессор задал им неслабую.

— Я вообще все за лето забыл, — бурчал староста Рауг Дерн.

— Да ты просто гений! — уважительно воскликнул Долиш, подмигнув Стеббинсу. — Забыть тот бред, что рассказывал нам Лавгуд, не на следующий же день, а только летом! Откуда у тебя такие выдающиеся умственные способности?

— Заткнись.

Северус пожалел, что их староста был лишен чувства юмора, а то разговор обещал быть довольно интересным.

Наконец обед закончился, и ученики в нетерпении узнать свои результаты зашли в кабинет. Профессора еще не было. Северус слышал, как Долиш успокаивает взволнованную Миранду, что он и сам написал только половину заданий. Эванс тоже объясняла что-то подругам.

Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел профессор Лэнс. В руках у него была стопка пергаментных листов, в которых ученики признали свои контрольные работы.

Профессор вновь, как и вчера, остановился перед своим столом, оглядывая класс.

— Итак, я проверил ваши работы, — сказал он, наморщив лоб. — Должен признаться, результаты оставляют желать лучшего. Хотя я на многое и не рассчитывал…

Эванс закусила губу, Поттер хмыкнул, Блэк пожал плечами. Северус нахмурился: он был уверен, что ответил вполне прилично.

Профессор между тем сам принялся раздавать работы.

— Мистер Поттер, мистер Блэк… — сказал он, останавливаясь у парты мародеров и проглядывая их пергаменты, — вы, конечно, отличите банши от домашнего эльфа, но, поверьте, этого недостаточно. К тому же, должен заметить, что ваши опусы выглядят на удивление схожими — возможно, вы поразительно единодушны во мнениях, однако я склонен думать, что ваша работа — плод коллективного творчества. Что ж, говорят «одна голова хорошо, а две лучше», но, боюсь, в вашем случае разницы нет никакой.

Поттер сузил глаза, Блэк насупился. Но Лэнс уже шел дальше:

— Мистер Люпин, вы неплохо разбираетесь в вервольфах, но по ходу работы вы допустили три очень грубые ошибки. Мисс Эванс, в целом, неплохо… — он протянул гриффиндорке ее работу. — Мистер Долиш, молодой человек с независимыми взглядами на процесс обучения… Вы оставили половину заданий нетронутыми… — Лэнс взялся за подбородок. — Скажите, это было сделано намеренно?

— Я просто не успел, — пробурчал Долиш. Лэнс сделал вид, что не услышал.

— Остальные работы вообще не подлежат никакой критике: это полная чушь (мисс Сильверстоун, раздайте, пожалуйста), — Лэнс передал Миранде стопку пергаментов, резко выхватив один. — Разумеется, кроме вот этой… Северус Снейп!

Это было произнесено так громко, что Северус вздрогнул. Все обернулись в его сторону. Лэнс приблизился к нему.

— Позвольте выразить мое искреннее восхищение вашими знаниями. Я считаю вашу работу образцовой.

Лэнс протянул Северусу пергамент.

Северус молча кивнул и взял листок, не глядя на преподавателя, но чувствуя на себе удивленные взгляды представителей двух факультетов. Нет, конечно, он всегда учился превосходно, и все к этому уже привыкли. Но преподаватели (как, впрочем, и студенты) его недолюбливали — о, он это чувствовал! — и редко хвалили. Тем более никто и никогда не говорил ему, что восхищается им… Пусть даже и его знаниями. Северус почувствовал, что его щеки начинают гореть, и стиснул зубы, уставившись на полы светлой мантии Лэнса. Между тем Лэнс прошел к своему месту и опустился в кресло.

— Ну, а теперь приступим к теме урока. Итак, драконы… Да, мисс Эванс? Вы поднимали руку, или мне показалось?

— Профессор, но драконы относятся к предмету Ухода за магическими существами! — выпалила Эванс, приподнявшись с места.

— Знаете, мисс Эванс, — развернулся к ней Лэнс, — когда я соглашался на эту работу, меня предупредили, что я столкнусь с определенного рода трудностями, но что на первых же занятиях мою компетенцию подвергнут сомнению, я никак не предполагал, — Лэнс усмехнулся, глаза его сверкнули. — Я не уверен, что вы знаете предмет лучше меня. Если вы хотите, чтобы процесс обучения был успешным, не пытайтесь перебить преподавателя впредь. Дисциплина, дисциплина и еще раз дисциплина — это уже мой личный совет вам, мисс Эванс. Да и не только вам. Я все видел, мистер Поттер. Еще десять баллов с факультета Гриффиндор, мистер Поттер знает, за что…

Все обернулись в сторону Поттера. Тот пожал плечами, а Эванс, насупившись, села.

— Итак, — Лэнс вновь встал со своего места и принялся ходить от окна к двери и обратно, — всем вам известно, что драконы являются одними из самых опасных созданий на свете. Тем не менее, если вам не посчастливится встретиться лицом к лицу, есть способ с ним справиться.

— Какой? — не удержался Долиш.

— Довольно простой, — улыбнулся Лэнс. — Дело в том, что слабым местом дракона являются глаза, и наиболее действенным в данном случае будет — запомните хорошенько! — заклинание Конъюнктивитус.

Остаток урока прошел в относительной тишине — все, кроме Северуса, старательно записывали за профессором виды драконов, их сравнительную морфологию и места их обитания, а также некоторые занимательные исторические эпизоды с участием этих существ.

— А я однажды видел валлийского зеленого… А мой брат хочет стать повелителем драконов!.. Брехня, такой профессии уже давно не существует, это запрещено!.. А он все равно хочет… — доносился иногда до Северуса полуприглушенный шепот его соседей, который, наконец, прекратился со звонком.

На перемене его однокурсники принялись оживленно обсуждать тему урока. Северус хмыкнул. Что ж, похоже, Лэнсу удалось удержать их внимание, что само по себе примечательно. Тем более что Эванс была совершенно права: драконы не имели ничего общего с предметом защиты от темных искусств.

***

В четверг Слизнорт выполнил свое обещание и после урока вручил им с Эванс приглашения, после чего заторопился на обед. Северус не без отвращения посмотрел на обильно декорированный бланк. Он старался посещать вечеринки Слизнорта как можно реже, но совсем игнорировать их не осмеливался, считая, что незачем без особой нужды портить отношения с деканом. Обычно Северус отговаривался плохим самочувствием, на что Слизнорт неизменно отвечал советами, какое зелье лучше употребить при том или ином недомогании. Северусу уже начинало казаться, что если вдруг ему захочется стать целителем, то в Мунго его примут. Ага. С руками оторвут. Но, как бы то ни было, на первую встречу Клуба Слизней в этом году не пойти было нельзя.

И вот наступила суббота, ознаменовавшая собой конец первой учебной недели. Всю первую половину дня Северус провел в библиотеке, а под вечер сдал книги мадам Пинс и скрепя сердце пошел в подземелья.

Переступив порог, Северус на миг даже замер: Гораций Слизнорт превзошел сам себя! Кабинет зельеварения (если это и впрямь был он, в чем Северус был склонен сомневаться) заливал тепло-зеленый свет. Между полупрозрачными колоннами протянулись шпалеры и трельяжи, увитые плющом, который ронял золотистые искры. Искры гасли, не долетев до каменных плит пола. Вместо обычных стульев перед креслом Слизнорта полукругом выстроились огромные бархатные подушки (зеленые, естественно). На нескольких подушках уже сидели члены Клуба Слизней, причем, глядя на них, можно было с уверенностью сказать, что им явно не по себе: некоторые то и дело оглядывались, другие тщетно пытались удобнее устроиться на необычных сиденьях. Эванс уже была здесь — она сидела ближе всех к креслу Слизнорта. Ее взгляд был одновременно отсутствующий и напряженный, брови сдвинуты, а губы поджаты. Северус занял самую крайнюю подушку во втором ряду. Через два места от него расположились две девчонки с Когтеврана. В руках они держали пергаментные свитки, и что-то сосредоточенно изучали. Рыжая читала, а темноволосая что-то быстро записывала, время от времени сверяясь с тем, что было написано раньше. Северуса это почему-то возмутило: он бы тоже предпочел потратить это время с большей пользой, но вот так демонстративно пренебрегать окружающими, когда даже он, Северус… Нет, он не мог этого так оставить.

— Ай! — закричала рыжая. — Ай! Дайана!

— Что такое? — с явным неудовольствием оторвалась от своих расчетов темноволосая.

— Буквы! Они исчезли! — и она протянула свиток подруге.

— Не говори глупостей! Ты что, пользовалась исчезающими чернилами?

— Это не я писала, это кодекс из библиотеки! И не из Особой секции, так что здесь не должно было быть подвохов…

— Ладно, попробуем восстанавливающие чары… — и она взмахнула палочкой.

После того, как было перепробовано с десяток заклинаний на восстановление и на обращение невидимости, Дайана в задумчивости застыла над многострадальным свитком. Северус внутренне посмеивался: буквы не исчезли и не стали невидимы, они просто приняли цвет пергамента. Это было так просто: дезиллюминационное заклятие, потом фиксирующее…

В этот момент вошел Слизнорт. Все невольно распрямились на подушках. Темноволосая скатала пергамент, раз вычисления все равно уже пришлось прервать. Рыжая расстелила свой свиток на коленях и печально уставилась на него, подперев голову руками и запустив пальцы в курчавые волосы.

«Пожалуй, стоит вернуть чернилам первоначальный цвет, — подумал Северус. — Ближе к концу нашего замечательного сборища. Если эти когтевранки сами не догадаются, как это сделать».

— Добрый вечер, молодые люди! — между тем начал Слизнорт. — Лили, рад тебя видеть! Что-то вас сегодня мало…

— Это из-за нашей тренировки по квиддичу! — поспешил объяснить Дирк Крессвелл.

— Гриффиндор проводит отбор охотников, сэр, а остальные пошли посмотреть, наверное, поэтому и опаздывают… — пояснила Джеральдина Сомервиль, когтевранка с четвертого курса.

Северус никогда не понимал, зачем Слизнорт приглашает ее на вечеринки, ведь она не могла похвастаться влиятельными родственниками, да и в учебе не особенно блистала. Вообще в ней, по мнению Северуса, не было ничего примечательного, не считая поразительного внешнего сходства с Эванс.

— Ах, квиддич, квиддич! — разглагольствовал тем временем Слизнорт. — Чувство полета, ветер, бьющий в лицо… Азарт, борьба, и тысячи глаз, прикованных к тебе, с восторгом и обожанием наблюдающих за тобой с земли… Порой я понимаю тех, кто играет в квиддич. Я прав, а, Лили?

Эванс пожала плечами.

— Меня не интересует квиддич, — сказала она.

— Должен ли я думать, что сегодня среди нас не появятся те, которых квиддич интересует? — обернулся Слизнорт, обращаясь ко всем присутствующим. Северус отметил, что лицо его при этом выглядело несколько… расстроенным?

— Что вы, сэр, — вновь подал голос Крессвелл, — я уверен, через несколько минут они соберутся. Они не могли пропустить, стратегия, знаете ли, — и он чуть ли не подмигнул Слизнорту, откинув курчавую прядку со лба.

Северуса до глубины души возмутила такая фамильярность — и что Слизнорт находит в этих гриффиндорцах?

Однако «старина Гораций», как Слизни иногда называли его между собой, видимо, остался доволен ответом.

— Что ж, это радует, — сказал он, складывая руки на животе. — Потому что сегодня я приготовил для вас особый сюрприз, который иначе пропал бы втуне.

Он обернулся к выходу, и все проследили за его взглядом. Дверь, сегодня изнутри производившая впечатление халцедоновой, отворилась, и в комнату вошел… нет, скорее, влетел молодой светловолосый человек с озорным выражением голубых глаз. К удивлению Северуса, все подскочили со своих мест.

— Людо… Бэгмен… Ух ты!.. Надо же… — донесся до него полуприглушенный галдеж Слизней. Северус удивился, кто же этот человек, что даже Эванс глядит на него с интересом, а Крессвелл смотрит, приоткрыв рот… В общем, одни просто пялились на этого Людо, другие же что-то срочно нашаривали в сумках.

— Разрешите представить, — Слизнорт выглядел явно довольным. — Молодой ловец «Уимбурнских ос» Людо Бэгмен собственной персоной, чемпион кубка Великобритании по квиддичу, а также…

К ужасу Северуса, добрая половина Слизней вскочила с подушек и побежала к Бэгмену с блокнотами, тетрадями и даже учебниками.

— Автограф… пожалуйста… мистер Бэгмен! — несколько перьев тут же протянулись к Бэгмену, едва не задевая его лицо.

— Тише, тише… — посмеивался Слизнорт. — Людо, да они тебя просто растерзают!

— Ничего, ничего… — ответил Бэгмен, пожимая руки всем желающим. — Мне приятно видеть, какой энтузиазм вызывает квиддич в рядах подрастающего поколения.

— Ах, Людо, Людо, по-моему, ты и сам еще достаточно молод, чтобы говорить о них как о подрастающем поколении. А насчет квиддича… опять же, по-моему, ты скромничаешь. Этот энтузиазм — исключительно твоя заслуга, а не квиддича как такового.

Людо немного смутился, кончики его ушей порозовели. Впрочем, он довольно быстро оправился, и его глаза опять задорно блеснули. Северус не чувствовал к нему ни малейшей симпатии. Ну… почти. Он немного напомнил ему Энтони. Такой же светловолосый, голубоглазый и общительный. Энтони… Северус тряхнул головой, чтобы отогнать непрошеные мысли, но ниточка зацепилась, и клубок начал разматываться. Сколько лет он пытался спрятать эти мысли подальше, но они упорно не хотели оставить его в покое. Сколько раз он говорил себе, что его вины не было в том, что случилось восемь… нет, уже почти девять лет назад. Но это не приносило результатов: он все так же иногда просыпался по ночам в холодном поту, и все так же изводил себя в бесполезных муках никому не нужного раскаяния. Северус не мог забыть своего единственного друга, но и вспоминать о нем без боли тоже не мог. К счастью, в последнее время это случалось не так часто.

Остаток вечера прошел бестолково. Бэгмена забрасывали вопросами о его профессиональной деятельности (Северус сказал бы — профессиональном безделье), биографии, семейном положении и планах на будущее. Как из рога изобилия, сыпались квиддичные термины и какой-то ужасный жаргон, в котором Северус ровным счетом ничего не понимал. В середине вечеринки подошли те, кто смотрели на гриффиндорские отборочные испытания. Естественно, ситуацию это не улучшило.

Из кабинета Слизнорта Северус вышел с чугунной головой. А сзади все доносилось: «Мистер Бэгмен, ну пожалуйста… ну еще минуточку… еще один вопрос… а можно с вами сфотографироваться? Я отошлю снимок моей старшей сестре, Рите, она от вас без ума…»

И что люди находят в этой дурацкой игре? Северус считал, что только такие позеры, как Поттер, да еще вот толпы дурочек, помешанных на чьей-то популярности, способны погружаться в это с головой.

Северус вдруг усмехнулся, представив себе, что было бы, если бы на вечеринке оказался Поттер. Драка, не иначе — один любимец публики вряд ли простил бы другому похищение всеобщего внимания.

Впрочем, до Бэгмена Поттеру еще далеко. Или Бэгмену до Поттера — это с какой стороны посмотреть…


Глава 4

ВСТРЕЧИ В БИБЛИОТЕКЕ

Северус довольно быстро втянулся в ритм нового учебного года. По всем предметам стали задавать гораздо больше домашних заданий, но он был даже рад этому. Когда он сидел в библиотеке, низко склонившись над сочинением или отгородившись от мира стопками учебников, у него почему-то становилось легче на душе. Здесь, занимаясь делом, Северус практически не чувствовал той нехватки общения, которая изводила его в свободное время, и неосознанно он стремился к тому, чтобы свободного времени становилось все меньше.

Однако лучше уж ни с кем не общаться, думал Северус, чем каждый день встречаться в коридорах или на уроках с мародерами, особенно с этим Поттером. Впрочем, под грузом домашней работы на некоторое время притихли даже они — видимо, своих проблем хватало. Северус от всего сердца желал, чтобы подобное положение вещей продолжалось как можно дольше.

Хотя Северус стал уделять учебе еще больше внимания, на его школьных успехах это особенно не отразилось. Во-первых, у него и до этого были довольно высокие оценки, во-вторых, он особенно не афишировал свои знания, выходящие далеко за рамки программы, ну и, наконец, ему было практически безразлично то, что о нем думают преподаватели и каким числом баллов они оценивают его способности. Он исправно посещал занятия, делал то, что требовалось, и загонял мысли о своем одиночестве как можно глубже. Впрочем, на многих занятиях, когда преподаватели объясняли новый материал, он отвлекался, смотрел в окно на серо-голубое осеннее небо и размышлял о вещах, куда более интересных, чем школьная программа… Можно сказать, одному профессору Лэнсу более-менее удавалось удерживать его внимание, и это оказалось неожиданным для самого Северуса. Поразмыслив над этим, он решил, что все логично: Лэнс — новый учитель, поэтому нужно изучить его манеру преподавания и требования к ученикам.

В целом, дни протекали как обычно, без особенно примечательных событий. Утром во вторник за завтраком Долиш развернул «Ежедневный Пророк» и присвистнул. Северус из любопытства придвинулся поближе. Заголовок гласил: «Бэгмена посадят в Азкабан!».

— Долиш, судя по твоей реакции, там что-то интересное, — заметил Стеббинс. — Дай почитать!

— Я лучше вслух прочту, — ответил Долиш. И начал: — «Уимбурнские Осы, похоже, потеряют ловца. Людо Бэгмен был недавно замечен в компании с юной особой (фото справа внизу). Возраст особы настолько мал, что это дает право обвинить его…»

— А ну дай! — воскликнула Аннабелла и, не дожидаясь разрешения, выхватила у Долиша газету. И тут же воскликнула: — Что за… это же Памела Скитер, с третьего курса! Миранда, да это та самая фотография с вечеринки этого вашего клуба, она ей потом три дня хвасталась, всем показывала. Тьфу ты, да эту статью ведь ее сестрица Рита накатала. Все, неприятности Бэгмену обеспечены!

Аннабелла довольно рассмеялась. Долиш отобрал у нее свою газету и вновь погрузился в чтение.

— А, — махнул рукой Стеббинс. — Не будет у него никаких неприятностей. Это же Людо…

Все согласно кивнули. Несколько секунд длилось молчание, а потом Обри произнес:

— Да… Не хотел бы я оказаться в Азкабане.

— Никто бы не хотел, — неожиданно резко оборвал его Дерн. За слизеринским столом все поежились, некоторые опустили глаза. Никто друг на друга не смотрел. Северус усмехнулся: возможно, кое-кто из них уже для себя решил, что им по роду деятельности не миновать тюрьмы (это в лучшем случае), но они отчаянно отказывались себе в этом признаться. Ну и как, спрашивается, можно уважать такой народ?

***

В тот же день после занятий Северус снова пошел в библиотеку. Разумеется, он мог выполнить довольно обширное домашнее задание и в гостиной, как это делало большинство учеников, но в тот день он совершенно не был расположен ни с кем общаться. К тому же многие так и норовили заглянуть ему в работу через плечо, что ужасно его раздражало.

Библиотека была практически пустой. За одним из передних столов сидели те самые две девчонки с Когтеврана, оживленным шепотом обсуждая какую-то книгу. Рыжая размашисто жестикулировала руками, темноволосая тыкала в раскрытые страницы пальцем, причем вид у нее был недовольный. Северус не сразу заметил, что в углу зала над книгой склонился Регулус Блэк. На мгновение тот поднял голову и, встретившись с Северусом взглядом, опять торопливо уткнулся в книгу. Усмехнувшись, Северус сел за свободный стол и принялся за работу.

Через сорок минут, когда он справился с заданием профессора Декстры, когтевранки поднялись и ушли. Он рассеянно проводил их взглядом до двери и увидел, что в библиотеку вошла Нарцисса Блэк.

— Я так и думала, что найду тебя здесь, Северус.

Он пробурчал что-то неразборчивое.

— Как ты провел лето? — неуверенно спросила Нарцисса, все еще стоя рядом с его столом.

Северус приподнял бровь.

— А что, теперь в обязанности старост школы входит и знание того, как студенты проводят каникулы?

— Ах, Северус, колкий как всегда! — воскликнула Нарцисса, отводя со лба прядь светлых волос. — Иногда ты бываешь просто невыносим. Я присяду здесь?

Не дожидаясь разрешения, она села на соседний стул и уставилась на собственные колени. Северус, несколько изумленный — он сам никогда не сел бы с человеком, которого только что назвал невыносимым — открыл сборник заклинаний и попытался вновь сосредоточиться на работе.

— Послушай… — осторожно начала Нарцисса. — Можно отвлечь тебя на минутку?

Северус со вздохом отложил книгу, повернулся к ней.

— Удивительно — неужели на седьмом курсе задают меньше, чем на пятом? — поинтересовался он. — Нам преподаватели все уши прожужжали о важности С.О.В., а тебя, похоже, ничуть не волнует, как ты сдашь Ж.А.Б.А?

— Нет, учеба меня в данный момент волнует меньше всего, — пожала плечами Нарцисса, — так как я… выхожу замуж.

Северус не смог сдержать презрительной полуусмешки. Эти девчонки думают, что весь Хогвартс интересуется их любовными делами! Интересно, какой реакции от него она ждет? Не думает же она, что он с горящими глазами будет выпытывать у нее сенсационные подробности?

— Поздравляю, — сказал Северус, решив, что эта фраза достаточно нейтральна, чтобы что-нибудь выразить. Он вновь вернулся к сборнику заклинаний, надеясь, что Нарцисса поймет намек.

Ничего подобного. С полминуты она просидела молча, а потом тусклым голосом сказала:

— Вообще-то это родители за меня решили. Знаешь, мне кажется, что семнадцать — это все-таки слишком рано, но они говорят, что нельзя упускать такую блестящую партию…

— Ну, раз уж она такая блестящая, то конечно, — протянул Северус, переворачивая страницу, но Нарцисса, похоже, не заметила издевки. Судя по всему, ей хотелось сказать еще что-то, но она никак не могла найти нужных слов. Наконец она прошептала:

— Я, наверное, не стала бы так торопиться… Но родители… ты же знаешь… Мой жених — Люциус Малфой, очень благородный, чистокровный волшебник, и они…

Северуса мгновенно захлестнула волна ярости, как и всякий раз, когда подчеркивали, что он-то на самом деле полукровка. Он не позволит ей отпускать сомнительные намеки, пусть она хоть староста школы! Вскочив на ноги — Нарцисса инстинктивно отшатнулась, приподняв руку, — Северус рявкнул:

— Замолчи! Хватит приставать ко мне со всякими глупостями! — Перепуганная Нарцисса открыла рот, явно собираясь что-то сказать, но он не дал ей этого сделать. — Общайся со своим чистокровным Малфоем!

— Что это вы себе позволяете?! — возмущенно закричала мадам Пинс, неведомо как оказавшаяся рядом. — Не ожидала от вас такого, Снейп! Немедленно покиньте территорию библиотеки!

Все еще кипя от злости, Северус собрал вещи, кинул последний злобный взгляд на Нарциссу и быстрым шагом направился к выходу. Регулус Блэк проводил его настороженным взглядом со своего места. А Нарцисса оторопело смотрела на него с очень странным выражением лица. По пути в слизеринское подземелье Северус пытался понять, что же его так удивило. Нарцисса совершенно не выглядела обиженной, в ее лице причудливым образом перемешались отчаяние и… радость. Не показалось ли ему? Нет, он отчетливо различил радостный блеск в ее глазах, тем более странный, что от всей ее фигуры веяло безысходностью.

Он вошел в гостиную, в этот час почти пустую, зажег в камине огонь и принялся выкладывать на стол у кресла учебники, тетради и чернильницу.

«И чего это она так на меня уставилась? — думал он, уже несколько успокоившись. — Теперь из-за нее придется доделывать домашнее задание здесь. Невозможно понять этих девчонок».

***

В среду на трансфигурации, когда МакГонагалл говорила, что скоро они будут изучать очень сложную тему — исчезновение материи, и отстающим придется несладко, Северусу в голову пришла интересная идея. «Очень сложную тему» он изучил самостоятельно еще на третьем курсе, а что, если попробовать немного изменить эффект?.. Мысль оказалась настолько интересной, что только строгое замечание МакГонагалл вернуло его с небес на землю.

На перемене он все еще обдумывал эту идею и так увлекся, что, проходя мимо Поттера и остальных, лишь краем сознания зафиксировал их присутствие, смех и какие-то издевательские выкрики, но до него даже не дошло, к чему на этот раз они хотели прицепиться. Да он и забыл о них, как только выпустил из поля зрения.

Направляясь к кабинету, где должен был проходить следующий урок, Северус вдруг заметил, что что-то неладно. Его то и дело обгоняли ученики с разных курсов, многие смотрели на него со странным выражением лица, а некоторые открыто хихикали. Северус забеспокоился. Вдруг он почувствовал чье-то прикосновение к своему плечу. Инстинктивно дернувшись, он обернулся, рука его сама схватила волшебную палочку… но это оказался профессор Лэнс.

— Извините, что напугал вас, мистер Снейп, — негромко произнес профессор, глядя на него тоже как-то странно, впрочем, насмешки в его взгляде Северус не уловил. — Повернитесь спиной, пожалуйста.

— Зачем? — подозрительно спросил Северус, но требование все же выполнил.

Северус уловил движение воздуха и почувствовал теплый поток магической силы. Он резко обернулся, наставив палочку на Лэнса.

— Что вы делаете?!

Лэнс не шелохнулся, только переводил взгляд с кончика палочки Северуса на его глаза. Северусу показалось, что в глазах профессора, помимо удивления, мелькает… нет, не страх, хуже — ирония. Прошли долгие три секунды. Наконец Лэнс ответил:

— У вас была сумка немного испачкана, мистер Снейп. Теперь уже все в порядке.

Палочка Северуса опустилась и едва не выпала из ослабевших пальцев.

«Это они! — обожгла Северуса мысль. — Они там что-то наколдовали… что-то унизительное! А я и не заметил!»

— Что там было, профессор? Скажите! — запальчиво потребовал Северус, желая знать, почему все эти придурки хохотали за его спиной.

— Ничего особенного, уверяю вас, — сказал Лэнс, немного нахмурившись. — Ладно, я пойду…

Он слегка кивнул и пошел быстрым шагом дальше по коридору, оставив Северуса в смешанных чувствах.

Вечером того же дня, уже после трех часов сидения в библиотеке, Северус наконец-то довел до конца сегодняшнюю работу. Сидя на полу в спальне в окружении потрепанных учебников, когда-то принадлежавших его матери, он испытывал только что придуманное заклинание. Действовало. Правда, он исписал мелким почерком чуть ли не две страницы учебника, который он использовал как черновик — интересно, что сказала бы на это мадам Пинс? Все равно там ничего интересного не было… Ладно, черт с ним, с учебником, лучше стоит подумать, как отомстить Поттеру. Воображение тут же заработало во всю мощь, и Северус не собирался его сдерживать. Хорошо бы еще несколько заклинаний придумать, но он сегодня и так ужасно вымотался. Северус подошел к зеркалу, которое полностью скрывали полотнища черной ткани (бывшая мантия, из которой он уже вырос, отлично сгодилась для этой цели). Осторожно сдвинув ткань чуть-чуть в сторону, Северус заглянул туда. На него уставился мрачным взглядом болезненно худой и бледный подросток с черными спутанными волосами — в принципе, все, как он ожидал, вот только глаза покраснели от напряжения, а под ними залегли круги. С отвращением задернув импровизированную занавеску, Северус в который раз пожалел, что на хогвартское имущество наложены заклятия Неразбиваемости. Совсем упав духом, он переоделся в пижаму и лег спать, и даже мысли о предстоящей расправе над Поттером его уже не радовали.

***

— Проходите, проходите, молодежь! Рассаживайтесь по своим местам! — гремел голос Слизнорта, пытаясь перекрыть стоящий в подземелье гвалт. — Сегодня мы будем готовить очень интересное зелье, и вам лучше не отвлекаться!

Северус прошмыгнул мимо компании гриффиндорцев, стараясь двигаться как можно незаметнее, и занял свое место. Постепенно шум затих, и Слизнорт приступил к объяснениям. Северус практически его не слушал. «Очень интересное зелье», как же. Вот в книгах из Запретной секции зелья иногда попадались что надо. Кроме того, в учебниках, написанных тридцать лет назад, было много устаревшей информации и неточностей. Северус удивлялся, как Слизнорт не может понять, что многие рекомендации там нуждаются в переработке. Скажем, толченые крылья древесных бабочек: Северус читал, что раньше эти бабочки в основном были серыми, но теперь гораздо чаще встречались черные, так что эффект от их использования уже становился немного другой. Зелье Магнорус, предназначенное для отключения рефлексии, ударяло в голову настолько, что последствия могли быть плачевны. Экспериментальным путем он определил, что при добавлении в зелье нескольких крупинок пепла побочные эффекты практически исчезают. Слизнорт, с которым он поделился своей идеей, только покачал головой и наградил его двадцатью баллами, но не сделал никаких попыток как-то модернизировать обучение. Северус решил, что дело в его излишне консервативном характере, и больше не делал таких попыток. В конце концов, какая разница, как готовят зелья все остальные?

Не дожидаясь сигнала профессора, Северус приступил к работе. Они изготовляли зелье, улучшающее память. Быстро обработав необходимые ингредиенты, он развел под котлом небольшой огонь и откинулся на спинку стула. Теперь надо было ждать десять минут.

От нечего делать он обвел глазами класс. Стеббинс уже уронил что-то под стол и теперь, скорчившись в три погибели, пытался достать, Эванс дошинковывала корень медуницы с лихорадочным блеском в глазах, Поттер шептался с Блэком, время от времени бросая то одно, то другое в свой котел, Люпин что-то пояснял Петтигрю, который пялился на доску с тупым выражением лица. На лице у Северуса появилась издевательская ухмылка. Вот и представился случай опробовать придуманное вчера заклинание! Он осторожно, чтобы никто его не заметил, направил палочку на Поттера, сконцентрировался и подумал: «Дивентаре инвизибилэ!»

Очки Поттера начали быстро бледнеть, истончаться и тут же исчезли совсем.

— Что за черт! — воскликнул Поттер. Северус поспешно уткнулся в свой котел.

— Тише, Джеймс, тише! — призвал его к порядку Слизнорт.

Бросая косые взгляды в сторону мародеров, Северус увидел, как Поттер ощупывает лицо, находит свои очки — они же никуда не делись, просто стали невидимыми и, как следствие, бесполезными — и в недоумении смотрит по сторонам, близоруко щурясь. Блэк о чем-то его спросил, Поттер взял его за руку и, шепотом объясняя случившееся, приложил ее к исчезнувшим очкам. Северус злорадно подумал, что это выглядит очень глупо. Тут Поттер с подозрением посмотрел на него. Северус ничуть не испугался, сознавая, что сидит достаточно далеко, чтобы близорукий Поттер мог что-нибудь прочесть в его лице. А в ответ на взгляд Сириуса Блэка он недоуменно приподнял брови и спокойно принялся за работу.

Дальше у Северуса настроение поднялось еще больше, так как переполох в стане мародеров не остался незамеченным Слизнортом, который оштрафовал Гриффиндор на десять баллов, да еще и прочитал нотацию о том, как важна сосредоточенность и дисциплинированность в нелегком деле изготовления зелий. Эванс с недовольным видом развернулась к Поттеру и покрутила пальцем у виска. «Так ему и надо, — подумал Северус. — Пусть попробует приготовить зелье, не видя того, что написано на доске! Хотя ему все равно Блэк или Люпин подскажут. Интересно, а сильно плохое у него зрение?»

— У меня готово, профессор! — раздался жизнерадостный возглас Лили Эванс. Северус подпрыгнул от неожиданности на стуле: он забыл про свое зелье и позволил ему вариться лишних три минуты. Погасив огонь, он нервно стал изучать результат. К его изумлению, все вышло не так уж и плохо. Чувствовался слабый запах горелого, но зелье все еще было прозрачным… даже более прозрачным, чем он ожидал. Разве что на дне потемнело от сажи.

«Следовательно, стоит варить это зелье дольше, — подумал Северус. — Три минуты — это, конечно, слишком, но одну-две… стоит попробовать!».

Он взял пузырек, перелил туда зелье и понес его к Слизнорту, все еще рассыпающемуся в похвалах Эванс. Молча отдав зелье профессору, он развернулся и быстро вышел из кабинета. Чего-чего, а желания встречаться после занятия с обозленными мародерами у него не было.

***

Это случилось сразу после обеда.

Северус нарочно задержался за столом, чтобы у Поттера и Блэка не было лишней возможности к нему прицепиться. Лишь через несколько минут после того, как шумная компания гриффиндорцев покинула зал, он встал и пошел на следующий урок.

«Что, так Поттера боишься?» — мелькнула ехидная мысль в его голове.

«Вовсе нет, — с досадой ответил он себе. — Просто разумная мера предосторожности. Мне лишние проблемы не нужны».

Лишние проблемы, тем не менее, поджидали Северуса за первым же углом, разумеется, в лице Джеймса Поттера и компании. Едва его увидев, четверо гриффиндорцев достали волшебные палочки и перегруппировались так, что отрезали ему все пути к отступлению.

— Как тебе не стыдно, Бродяга, думать, что Нюниус перетрусит настолько, что вообще не пойдет на урок! — жизнерадостно заметил Поттер.

— Ну, ошибся немного, с кем не бывает, — ухмыльнулся Блэк. — Долго мы тебя ждали, Нюниус!

— Что вам вообще от меня нужно? — звенящим голосом поинтересовался Северус, решив сразу взять быка за рога.

Поттер, Блэк и Петтигрю расхохотались. Люпин с напряженным лицом изучал кончик своей волшебной палочки. На мгновение они утихли: мимо них только что прошло несколько слизеринцев, однокурсников Северуса, торопящихся на урок. Они окинули их равнодушными взглядами и, разумеется, не вмешались. Северус вздохнул: он никогда и не рассчитывал на их помощь, ну разве что еще на первом курсе…

— Кончай валять дурака, я знаю, что это сделал ты, — угрожающе произнес Поттер.

— Ты про очки? — равнодушным тоном спросил Северус. — С чего ты взял? Разве ты слышал, как я их заколдовал?

— Перестань отмазываться! — рявкнул Блэк. — Кроме тебя, этого никто не мог сделать! Я видел, как ты пялился в нашу сторону!

— У остальных на это мозгов бы не хватило, — пискнул Петтигрю.

— Спасибо за комплимент, — с усмешкой сказал Северус. — Вам, похоже, совершенно незнакомо понятие презумпции невиновности?

Гриффиндорцы переглянулись было, но Джеймс Поттер быстро парировал:

— А тебе, похоже, совершенно незнакомо понятие парикмахера!

Петтигрю захихикал, но тут же подавился собственным смешком и уставился куда-то в сторону. Остальные, проследив за его взглядом, моментально убрали волшебные палочки. К ним приближалась профессор МакГонагалл.

— Что здесь происходит? — строго спросила она.

— Профессор, Снейп заколдовал очки Джеймсу! — воскликнул Блэк. — Они исчезли на уроке зельеварения!

— Это правда, мистер Снейп? — повернулась к нему МакГонагалл.

— Нет, — спокойно ответил Северус, — на зельеварении я обычно занимаюсь зельями, а не всякой ерундой. Можете спросить профессора Слизнорта. Я думаю, что это сделал кто-то из многочисленных фанатов Поттера, разумеется, из самых лучших побуждений. Ведь эти очки ему совершенно не…

— Довольно! — оборвала его МакГонагалл. — Я поговорю с профессором Слизнортом. А вы запомните: даже если думаете, что это сделал именно он, нельзя предъявлять обвинение без доказательств! Марш в класс! — Она неприязненно посмотрела на Северуса. — К вам, мистер Снейп, это тоже относится!

Северус подумал, что МакГонагалл, скорее всего, ему не поверила. Но декан Гриффиндора никогда не обвиняла студентов несправедливо, а доказательств ей не найти. Она даже не знала, что он умеет пользоваться невербальными заклинаниями. Пусть говорит со Слизнортом сколько угодно! Откинув с лица прядь волос, он поспешил на урок, надеясь, что еще не опоздал.

***

На следующий день, в пятницу, гриффиндорцы бросали на Северуса косые взгляды, но не заговаривали с ним. Очевидно, профессор МакГонагалл не добилась успеха в разговоре с его деканом. Конечно, мародеров мало волновало, доказано ли авторство его выходки, но, видимо, злить МакГонагалл они опасались. На время Северус вздохнул с облегчением.

После уроков он, как всегда, пошел в библиотеку. На домашнее задание у него уходило меньше времени, чем у остальных, но сочинения по различным предметам из года в год становились все сложнее. К тому же Северусу просто нравилось сидеть в библиотеке, где было тихо и спокойно и где все занимались своими делами. И Поттера редко можно было здесь увидеть…

— Снейп!

Моментально обернувшись, Северус с трудом подавил желание чертыхнуться. За столом сидел Люпин. Северус демонстративно отвернулся и скрылся за книжным стеллажом. Уставившись невидящим взглядом на ближайшую полку, он представил себе профессора МакГонагалл, дрожащим от возмущения голосом объявляющую об отчислении Джеймса Поттера. И Сириуса Блэка. И вообще всех гриффиндорцев… Да, мечтать не вредно…

— Снейп, мне надо с тобой поговорить, — услышал он негромкий голос Люпина, покинувшего свое место и подошедшего к нему.

Северус развернулся к нему и постарался вложить в свой взгляд побольше презрения.

— Ты считаешь, что нам есть о чем говорить?

Люпин посмотрел ему прямо в глаза.

— Скажи контрзаклятие, чтобы очки Джеймса снова стали видимыми… пожалуйста, — попросил он.

— Ты не слышал, что говорила МакГонагалл? — прошелестел Северус. — Сначала докажи, что это сделал я!

— Мы оба знаем, что это так, — твердо сказал Люпин. — Кроме того, я не предъявляю тебе обвинение и не угрожаю. Я прошу: скажи, пожалуйста, контрзаклятие. Джеймсу без очков не видно…

На какую-то долю секунды Северус ощутил колебания — Люпин, похоже, не притворялся, — но последняя фраза решила дело. Так ему и надо, этому Поттеру!

— Ничего я тебе не скажу, — отбросив всякую дипломатию, заявил Северус. — А ты можешь передать своему Поттеру, что если он и дальше будет продолжать в том же духе, то вряд ли он доживет до старости! И будь так любезен, исчезни с глаз моих — мне еще руны надо сделать.

Люпин помрачнел.

— Не забывай, Снейп, что я все-таки староста и могу снять с тебя баллы!

— Ты напугал меня до смерти, — ухмыльнулся Северус с нескрываемым ядом в голосе. — Даже не предполагал в тебе таких способностей…

Люпин нахмурился, открыл рот, будто хотел что-то сказать, но передумал, резко развернулся и вышел из библиотеки.

«Может, и стоило ему сказать контрзаклятие… — вдруг подумал Северус, садясь за стол и открывая «Малую книгу эрилов», — вернее, то, что я его еще не придумал? Ха!» Он представил себе вытянувшееся лицо Люпина и пожалел о том, что через пару дней действие заклинания Невидимости должно прекратиться само по себе. Пусть бы Поттер подольше без очков походил, ничего бы с ним не случилось…

Через час он уже закончил перевод текста о болотном золоте, заданный на понедельник. Возвращаться в подземелье пока не хотелось, и Северус решил почитать что-нибудь интересное, надеясь, что хоть в этот раз ему никто не помешает. Он в нерешительности замер перед полками, думая, что бы выбрать…

— Снейп!

«Дежа вю», — подумал Северус и обреченно повернулся на источник звука.

Это был профессор Лэнс.



Глава 5

СВОБОДНЫЙ ПОЛЕТ МЫСЛИ

— И все-таки я не понимаю, профессор, о чем вы хотите со мной поговорить? — спросил Северус. Они с Лэнсом вышли на третий этаж, оставив позади лестницу, поначалу норовившую отвести их куда-то в сторону пуффендуйского крыла.

«Неужели опять про очки?» — промелькнуло в голове у Северуса. Да нет, Лэнс ведь не декан, так что это не входит в его компетенцию…

— Успокойтесь, мистер Снейп, наказание я вам назначать не собираюсь, — улыбнулся Лэнс, словно отгадав мысли Северуса. — Просто хотел выяснить пару моментов…

Они подошли к его кабинету и остановились. Северус вздрогнул: вечерело, и внезапно и разом вспыхнувшие факелы замерцали в порывах сквозняка.

— А в библиотеке нельзя было поговорить, сэр? — выразил недоумение Северус.

— В принципе, можно, — ответил Лэнс, — но здесь как-то спокойнее. Там ведь студенты занимаются. Думаю, мы бы им помешали.

Северус кивнул. Лэнс открыл дверь своего кабинета и жестом пригласил его войти. «Да, на наказание это не похоже, — мелькнула мысль в голове у Северуса, — но зачем тогда?..»

Профессор взмахом палочки закрыл за ними дверь, быстро и бесшумно пересек пространство комнаты и сел за свой стол.

— Садитесь, мистер Снейп, — кивнул он Северусу.

Северус, несколько настороженно смотря на преподавателя, подозвал к себе один из стоящих у стены стульев и присел.

— Я слышал в учительской, — начал профессор Лэнс, внимательно глядя на Северуса, — что вы уже пользуетесь заклинанием Исчезновения, до которого вы еще не дошли по школьной программе?

Странно. Судя по тону профессора, его больше волновала не выходка Северуса против Поттера, а его успехи в изучении заклинаний. Что ж, это несколько успокаивало. Кроме того, Северус не мог не почувствовать, что Лэнс каким-то образом внушает ему доверие. Поначалу Северус подумал, что это выглядит подозрительно, но тотчас отказался от этой мысли — в Лэнсе не было ничего, что могло бы его насторожить. Северус изменил позу, пытаясь устроиться поудобнее, и заодно выигрывая время, чтобы собраться с мыслями, и ответил:

— Не совсем так, сэр. Заклинание Исчезновения обращает предмет в ничто, другими словами, уничтожает его. Я использовал заклинание Невидимости. Предмет полностью сохраняется и теряет лишь свои оптические свойства.

Лэнс посмотрел на Северуса так, будто увидел его впервые.

Оптические свойства? Любопытно, любопытно… Позвольте узнать, мистер Снейп, где вы прочитали об этом заклинании?

— Я сам его придумал, сэр, — после некоторого молчания отозвался Северус. Раньше он никому не рассказывал об этом, но сейчас почувствовал, что врать лучше не стоит, тем более это легко проверить.

Лэнс снова впился в него взглядом, выражение лица у него было недоверчивое. Северусу показалось, будто профессор пытается проникнуть в его мысли. Он инстинктивно скрестил руки на груди и в свою очередь одарил Лэнса мрачным взглядом.

— Это просто невероятно, — тихо сказал Лэнс, отводя глаза. — Вы… придумываете заклинания? Возможно ли это?..

— Странно, что вы считаете это невозможным, сэр, — язвительно сказал Северус, вздернув подбородок. — Ведь, в конце концов, кто-то должен был придумать те заклинания, которые мы изучаем в школе!

— Я имел в виду вовсе не теоретическую возможность изобретения заклинаний, мистер Снейп! Меня удивило то, что пятнадцатилетний мальчик… Вы знаете, что далеко не всем взрослым волшебникам под силу придумывать собственные заклинания?

Северус подумал, что это неудивительно. Взять хотя бы его соучеников: никто из них не может похвастаться высокими умственными способностями! Стало быть, обществом это принимается за норму… Он посмотрел на Лэнса, взглядом давая понять, что посчитал его вопрос риторическим.

— Скажите, мистер Снейп, а как вы вообще это делаете? Ну, каким методом пользуетесь? — взволнованно спросил профессор.

— Трудно сказать, сэр, — ответил Северус, переводя взгляд на пламя, весело гудящее в камине. — Честно говоря, я не совсем понимаю теоретические основы этого процесса. Приходится все делать методом проб и ошибок. Хотя я много размышлял на эту тему, и некоторые мысли по этому поводу у меня есть. Прежде всего, что такое заклинание? Это определенный набор звуков, всегда один и тот же. Логично предположить, что они существуют неизменными постоянно, основываясь на самой структуре этого мира. Правда, здесь возникает проблема. Большинство заклинаний из тех, что мне известны, осмысленны, то есть они что-то означают на латыни, на каком-нибудь другом языке или даже на английском. Например, заклинание Империо — по латыни это и означает «повелеваю». Известно, что языки постоянно развиваются и в конце концов умирают. Отсюда следует вывод, что не заклинания построены на основе языка, а язык на основе заклинаний. Конечно, на первый взгляд это может показаться странным, но…

Северус неожиданно умолк, рассеянно переведя взгляд на профессора. Он только сейчас осознал, что чуть ли не впервые разговорился на интересующую его тему, да с таким увлечением, что забыл обо всем на свете. Видимо, раньше ему никогда не попадался нужный слушатель. Действительно, кому он мог бы излагать свои теории — Нарциссе Блэк?

А профессор Лэнс, кажется, очень заинтересовался. Он подался вперед и воскликнул:

— Почему же странно? Это замечательная идея! Вы хотите сказать, что римские волшебники, открыв некоторые заклинания, обогатили этими словами свой язык?

— Судя по всему, да, — сказал Северус, откидываясь на высокую спинку стула. — Более того, так как потом эти слова распространились и среди маглов, можно сделать вывод о довольно значительном количестве волшебников в Древнем Риме… или об их сильном влиянии на маглов. А потом слова стали восприниматься уже как исконные. То же наверняка происходило и в других странах, просто где-то магов было больше, где-то меньше.

— Значит, по вашей теории, осталось еще множество наборов звуков, которые можно превратить в заклинания? То есть, я хотел сказать, которые уже являются заклинаниями? — поправил себя Лэнс.

— Да, и еще я думаю, что все заклинания в совокупности составляют некоторый язык, я бы назвал его первичным, — быстро продолжил Северус, наклоняясь вперед. Лэнс попытался что-то сказать в ответ на это, но Северус, увлекшись, перебил профессора, даже не осознав своей невежливости. — Подождите, дайте мне сказать! В этом языке явно существуют родственные связи между словами, а возможно, и грамматика! В некоторых заклинаниях, придуманных мною, явно видны латинские корни! То есть не латинские, а как раз те самые, из первичного языка!

— Снейп, Снейп, подождите минуточку! — наконец удалось вставить слово профессору Лэнсу. — Вы не должны забывать, что каждому языку соответствует свой набор звуков. Даже похожие звуки представители различных народов произносят по-разному. Если предположить, что существовал первичный язык, то у него должен быть свой собственный набор фонем. Не могли же его унаследовать все народности мира!

— Вы… разбираетесь в лингвистике? — удивленно спросил Северус. Через секунду до него дошло, что он совершил бестактность, и он покраснел. — Простите, сэр.

— До того, как получить должность преподавателя, я много лет работал переводчиком, — спокойно сказал Лэнс, будто и не заметив его промаха. Затем он взмахом палочки зажег в кабинете свечи, так как в комнате медленно, но верно сгущались серые сумерки.

Северус смутившись, принялся разглядывать отблески света и пляску теней на каменном полу. «Хотел показаться самым умным — получай», — мелькнула у него мысль.

— Между прочим, до сих пор пытаюсь избавиться от привычки вставлять в речь иностранные слова, — добавил, улыбнувшись, Лэнс.

Северус кивнул.

— Я… я не подумал о звуках, — наконец признался он, возвращаясь к прежней теме. — Но, может быть, некоторое искажение… фонемы (он надеялся, что правильно употребил этот термин) только ослабляет силу заклинания, а не сводит на нет? Как произносят заклинания иностранцы?

Лэнс задумался.

— С некоторым акцентом, пожалуй, но слабым… Наверное, вы правы. Но сильное искажение приводит к малоприятным последствиям!

— Да, профессор Флитвик еще на первом курсе рассказывал нам про волшебника Баруффио, — кивнул Северус.

— Именно, — подтвердил Лэнс. — Но мы отвлеклись. Теоретическая сторона дела — это, конечно, очень интересно, но вряд ли здесь можно что-то сказать определенно. Хотя ваши догадки и заслуживают серьезного внимания… Не могли бы вы пояснить мне, мистер Снейп, каким образом вы придумываете заклинания?

Северус нахмурился. Ему не слишком-то хотелось пускать кого-то так глубоко в свой собственный мир, но… с другой стороны, ему очень хотелось поделиться с кем-нибудь тем, что было так важно, так значимо для него.

— Когда я хочу придумать заклинание, — наконец начал он, — я как можно более старательно концентрируюсь на цели, которой желаю достичь. Затем… я не знаю, как бы это объяснить… я одной частью сознания продолжаю удерживать цель, а другую… отпускаю в свободный полет, что ли. И тогда у меня в голове появляются некоторые обрывки слов. Я записываю то, что успеваю запомнить, а потом пробую осуществить эти заклинания на практике. Иногда получается, но чаще всего нет. Тогда я пробую еще раз. Многие свои задумки мне так и не удалось осуществить… но кое-что получилось.

— Это просто потрясающе, — медленно произнес профессор Лэнс, глядя не на Северуса, а в оконный проем. Затем он обернулся, и его глаза сверкнули. Впрочем, нет, это наверное была игра света, вызванная пламенем камина. — Знаете, мистер Снейп, еще когда я учился в Хогвартсе, я размышлял о некотором несовершенстве системы магического обучения. Школьная программа рассчитана на волшебника среднего уровня и сереньких способностей. Она почти не учитывает различий между учениками. Впрочем, дисциплины по выбору все же как-то ориентированы на личность и интересы ученика… Но вы, мистер Снейп, на редкость талантливы. Я не ошибусь, если предположу, что вам очень скучно на уроках, где преподавание ведется совсем не на вашем уровне?

— Не ошибетесь, сэр, — еле слышно ответил Северус, опустив глаза. Он и сам не мог понять, что его так смутило. Ведь не то же, что новый преподаватель назвал его талантливым. Он это и без него знал! Какая ему, Северусу, разница, что о нем думают остальные? Скорее дело было в том, что чуть ли не впервые его рассматривали как личность, а не безликого студента, мишень для нападок или...

— В Хогвартсе не предусмотрены индивидуальные программы для одаренных студентов, — сказал Лэнс. — Однако… есть тут у меня кое-какие мысли… Вы можете идти, мистер Снейп. Если что, я поговорю с вами позднее.

— Да, сэр, — наклонил голову Северус. Он встал со стула и пошел к выходу. — До свидания, профессор, — добавил он, обернувшись, у двери.

— До свидания, — отозвался Лэнс.

***

Лэнс был едва ли не единственным профессором, которому удалось вызвать у Северуса уважение. К Слизнорту и Флитвику он всегда относился несколько снисходительно и не без насмешки, к МакГонагалл еще с первого курса — скорее неприязненно, а остальные преподаватели, как считал он, вообще не заслуживали его внимания. Скрыть Северусу это не удавалось (впрочем, сказать по чести, он и не особенно пытался). Поэтому не было ничего удивительного в том, что среди преподавателей он, несмотря на свою одаренность, пользовался не большей популярностью, чем среди учеников. Исключение составлял разве что Слизнорт. Ну, теперь и Лэнс.

Северусу с трудом удавалось анализировать свое отношение к Лэнсу. Профессор не подпадал ни под одну из известных ему схем. Он смог поделиться своими теориями с человеком, который воспринял его всерьез… Он чувствовал, что тоже добился его уважения. И это было разнообразием на фоне мародерских нападок, неприязни преподавателей, зависти однокурсников.

Большинству его однокурсников профессор Лэнс, в общем-то, нравился, несмотря на некоторую строгость. Миранда Сильверстоун однажды в гостиной заявила, что он самый лучший преподаватель защиты от темных искусств, и выразила надежду, что он останется по меньшей мере еще на два года.

— Жди, как же, — скептически заметил Долиш, который по понятным причинам не разделял энтузиазма Миранды. — Ни один преподаватель еще не выдерживал на этой должности больше года.

— Спорим, он уволится по собственному желанию, — подхватил Стеббинс, — когда ты замучаешь его любовными письмами и страстными взглядами с первой парты!

— Дурак, я вовсе не имела в виду ничего такого! — вскрикнула Миранда, нацеливая палочку на Стеббинса, и словно решая, каким проклятьем в него запустить. Стеббинс тут же пригнулся за спинку черного кожаного кресла: чар Миранды все побаивались, но не из-за особой разрушительной силы, а потому, что она не умела их как следует накладывать, и эффект каждый раз получался самый неожиданный. Северус на всякий случай отодвинулся подальше и снова спрятался за книгой.

— Да не, он ничего, — вступился за Миранду Обри. — Гриффиндорцам спуску не дает, и вообще… Наверняка он учился в Слизерине!

— Ну и что, — буркнул Долиш, все еще не простивший Лэнса за то, что тот заставил его писать строчки. — Если учился в Слизерине — значит, хороший преподаватель?

— А ты на Слизнорта посмотри: что, плохой? — включился в дискуссию Стеббинс.

— Этот Слизнорт слишком уж любит грязнокровок! — воскликнул Розье, негодующе передернув плечами.

— Ты про эту Эванс? — хихикнула Аннабелла. — Да он наверняка глаз на нее положил!

Слизеринцы расхохотались.

— Ой, Монтегю, ну ты скажешь! — захлебываясь от смеха, выдавил Долиш. — Вы, девчонки, только об одном думаете! Это Слизнорт-то… Слизнорт… ой, не могу!

Северус со вздохом отложил книгу. Нет, здесь совершенно нельзя было сосредоточиться. Как ему надоели уже эти глупые разговоры! Он снова вернулся мыслями в кабинет на третьем этаже. Профессор Лэнс считает его талантливым. Какая разница, что думают его одноклассники-болваны, а тем более этот Поттер, который только и умеет, что на метле летать и пускать пыль в глаза? Вспомнив о Поттере, Северус поморщился.

Тем временем разговор в гостиной свернул в его сторону.

— Ей со Снейпом надо встречаться, этой Эванс! — сказала Миранда, нисколько не заботясь о том, что Северус уткнулся в книгу в трех ярдах от нее. — Оба такие у-у-умные! К тому же он все равно полукровка — никто чистокровный не стал бы с ним встречаться!

— Прекратите ваши глупые споры! — сделала попытку вмешаться Нарцисса, но ее просто не услышали.

— Да с ним и Эванс не станет встречаться, — возразил Долиш. — Она красивая… то есть, я хотел сказать, не уродина, — торопливо поправился он под гневным взглядом Миранды, — а страшнее Снейпа еще поискать надо!

Уязвленный до глубины души, Северус под дружный хохот слизеринцев вылетел на лестницу, ведущую к спальням. Мало того, что собственная внешность всегда была болезненной темой для Северуса, так теперь в гостиной своего же факультета его так жестоко унизили! Даже грязнокровка, видите ли, не захочет с ним встречаться! Он вошел в спальню, еле сдерживая слезы, злясь на слизеринцев, на гриффиндорцев, на ни в чем не повинную Эванс. Зеркало за черной тканью попалось ему на глаза, будто издеваясь, и Северус без сил рухнул на кровать лицом к стене. Слезы капали на подушку — он не мог их остановить. Северус просто ненавидел себя за это: чуть что, сразу глаза на мокром месте, как у истеричной девчонки. Нюниус. Чертов Поттер!!!

***

Ближе к концу недели на доске в слизеринской гостиной вывесили объявление, что отборочные испытания по квиддичу состоятся в эту субботу. Это известие, как всегда, вызвало большой ажиотаж среди всего факультета.

Рауг Дерн был назначен капитаном команды вместо окончившего школу в прошлом году Грегори Найта. Теперь он ходил по Хогвартсу с ужасно гордым и самодовольным видом, словно его выбрали в министры магии. Северус возблагодарил небо за то, что он не входит в команду по квиддичу, потому что Долишу и Стеббинсу приходилось несладко.

В четверг после обеда, когда они должны были идти на трансфигурацию, новоиспеченный капитан наехал на Долиша за косые взгляды и неподобающее поведение.

— Дерн, ты что, спятил? — возмутился Долиш. — Я вообще на тебя не смотрел!

— Разве можно так разговаривать с капитаном? — насмешливо спросил Дерн. — Извинись немедленно, иначе я тебя в команду не возьму!

— Ты чего? Мы ведь уже три года вместе играем: ты, я и Стеббинс! — попытался воззвать к его рассудку Долиш.

— Ничего не знаю! — злорадно сказал Дерн. — Члены команды обязаны с почтением относиться к капитану, это основы субординации!

— А кто больше всех ругал Найта?

Дерн несколько смешался, не зная, что на это ответить.

— Вот из-за таких, как ты, — добавил Стеббинс, — Слизерин уже который год не выигрывает Кубок! Игроков нужно выбирать по способностям, а не… черт те как!

— Я-то тут при чем, что мы не выигрываем? — негодующе возразил Дерн. — Это все Поттер виноват! А если вы и дальше будете так себя вести, то я возьму и проведу эксперимент: может быть, заменив вас кем-нибудь другим, я и выиграю Кубок!

— Ты этого не сделаешь! — воскликнул Стеббинс.

Рауг Дерн широко улыбнулся и ласково сказал:

— Увидите в субботу, что я сделаю и чего не сделаю!

— Ну ты… — задохнулся от возмущения Долиш. Он обернулся по сторонам, ища поддержки, но больше никто из пятикурсников не входил в команду. А зачем в таком случае вмешиваться? Северус не без удовольствия наблюдал за жестокой внутренней борьбой такого обычно невозмутимого и даже презрительного Долиша. Наконец-то кто-то смог его приструнить! Лицо Долиша пошло пятнами, руки сжались в кулаки… но тут он пересилил себя и выдавил сквозь стиснутые зубы извинение.

— Ладно, чего уж там, прощаю, — великодушно отозвался Рауг Дерн. — Пошли на трансфигурацию, а то МакГонагалл нас прибьет. А ты, Стеббинс, понеси мою сумку, а то я что-то устал…

Понимая, что такое положение вещей будет не вечно, Рауг Дерн использовал его на всю катушку. Второкурсники, которым уже разрешалось играть в квиддич, изнывали от нетерпения и заискивали перед ним, как могли. Единственными членами команды, на которых он не осмеливался наезжать, были семикурсники Розье и Уилкс. Зато Дерн отыгрывался на младших курсах и на Стеббинсе, заставляя их выполнять за него мелкую работу. Северус думал, что если бы он был на месте Дерна, он не стал бы слишком сильно давить на Долиша, поскольку тот мог взбунтоваться в любую минуту. Как оказалось, Дерн тоже это понимал и удовлетворился тем, что он хотя бы смог заставить Долиша извиниться.

В команде не хватало ловца и загонщика. Практически все второкурсники хотели получить должность ловца, как более престижную и выдающуюся, и мало кто задумывался об ответственности, ложащейся на его плечи: ведь в сущности, именно от ловцов зависел исход матча. Теперь вечера в слизеринской гостиной были целиком заполнены разговорами о квиддиче. Второкурсники просто из кожи вон лезли, чтобы попасть в команду, и каждый донимал Дерна своими рассказами о том, что он летает на метле чуть ли не с младенчества. Один из них, Локхарт, был особенно невыносим: он таскался за пятикурсниками все свободное время, превознося свои таланты в квиддиче, и всем уже осточертел до крайности. Северуса уже начинало тошнить от этих разговоров, но он все же не уходил к себе. В его личном замкнутом пространстве ему в последнее время становилось так тоскливо, что хоть волком вой, и лучше уж было посидеть вместе со всеми, хоть и не вступая в общий разговор. Впрочем, личность будущего ловца Северуса все же интересовала, как и всех слизеринцев. Его самым горячим желанием было, чтобы этот заносчивый Поттер проиграл хоть один матч.

В ночь на субботу Северус с тоской думал о завтрашних отборочных испытаниях. Нет, разумеется, он не испытывал ни малейшего желания присоединиться к этой компании придурков, именуемой командой по квиддичу. Но все же… у всех такое воодушевление, они будут пытаться превзойти конкурентов, добиться успеха и популярности… На миг Северус представил себя на метле, в зеленой спортивной мантии, на поле, окруженном переполненными трибунами, с которых доносятся приветственные возгласы… Но в следующую же секунду он вспомнил свои неуклюжие полеты на метле и вернулся в реальность. Все игроки, и особенно Поттер, судя по их полету, чувствуют себя в небе свободно, как птицы. Иногда у него даже складывалось абсурдное впечатление, что Поттер может летать и без метлы, настолько ненужной она казалась, едва он взмывал в воздух. А сам он, Северус, никогда не мог отделаться от головокружительного чувства пустоты, охватывавшего его всякий раз на высоте. Руки судорожно вцеплялись в древко метлы так, что костяшки пальцев становились совершенно белыми, глаза невольно зажмуривались, и он отчаянно пытался хоть как-то управлять метлой, казавшейся до невозможности непослушной. Нет, полеты на метле определенно не для него, скорее бы научиться трансгрессировать!

Северус вспомнил то, как он рассказывал профессору Лэнсу о придумывании заклинаний, и вздохнул. Свободный полет мысли… Это, конечно, прекрасно, но почему он должен ограничиваться только мыслями, пусть они и способны были достигнуть самого дальнего уголка вселенной? Почему у него такой контраст между умственными возможностями и физическими? Природа наградила его незаурядным интеллектом и вместе с тем — слабым, некрасивым телом. А как было бы прекрасно почувствовать не только мысленный свободный полет!

«Что ж, это легко устроить, — язвительно сказал он сам себе, сворачиваясь в клубок под одеялом. — Иди и прыгни с Астрономической башни. Секунды четыре свободного полета тебе будут гарантированы».

***

Наступила суббота, и с самого утра квиддичное поле оказалось забито слизеринцами. Многие были с метлами, и в наступившей сутолоке трудно было вообще что-то разобрать. Рауг Дерн командным голосом отдавал какие-то указания, Северус его не слушал.

— А ты что тут делаешь, Снейп? — усмехнулась Аннабелла Монтегю. — Неужели тоже надеешься попасть в команду? По-моему, у профессора Слизнорта и то на это больше шансов!

— Да? — язвительно переспросил Северус. — Может, и так! Но уж в любом случае, если бы я хотел попасть в команду, то у меня было бы куда больше шансов, чем у тебя, Монтегю! Скорее МакГонагалл станет нашим деканом, чем девчонку возьмут в команду Слизерина!

Аннабелла вспыхнула и отвернулась, пробурчав что-то себе под нос.

Тем временем отборочные испытания уже начались. Рауг Дерн начал с охотников, хотя претендентов было немного. Видимо, многих потенциальных охотников отпугнули угрожающие выражения лиц Долиша и Стеббинса. После проб Дерн объявил, что в этом году охотниками остаются он сам, Стеббинс и Долиш, что было встречено слизеринцами без особого удивления.

Уилкс, как и следовало ожидать, остался вратарем. Впрочем, Рауг Дерн даже не пытался это оспорить, проявив свойственное ему благоразумие в этом вопросе. Точно так же Ивэн Розье остался загонщиком. Вторым загонщиком Дерн выбрал Энтони Миста с четвертого курса, и Северус подумал, что это вызвано не столько его способностями, сколько богатством его родителей. Может быть (и даже скорее всего), Дерну от этого что-то перепадет…

Когда, наконец, наступило время выбирать ловца, все еще больше сосредоточили внимание на поле. От желающих показать себя не было отбоя, в основном, с младших курсов, хотя попадались и старшекурсники. В одном из претендентов, выстроившихся шеренгой на краю поля, Северус с изумлением узнал Обри. Тот раньше даже не заикался о своем желании стать ловцом! Хотя с таким капитаном это было достаточно предусмотрительно со стороны Обри…

Рауг Дерн принялся по очереди выпускать претендентов на поле. В руке его был секундомер. Первые несколько раз Северус внимательно наблюдал за тем, как слизеринцы ловили снитч, но потом его внимание рассеялось. И так ясно, что кому-то на это понадобится больше времени, кому-то — меньше.

— Эй, вы там! — раздался голос. Северус обернулся и увидел, что к полю подошли трое мародеров: Блэк, Люпин и Петтигрю.

— Что вам надо? — неприветливо отозвался Дерн. — У нас отборочные испытания, проваливайте!

— Мы же не входим в команду, — возразил Блэк. — Просто любопытно посмотреть, что за бездарность вы в очередной раз выпустите на поле против Джеймса. Надеюсь, он хотя бы на метле будет правильно сидеть, а то на матчи с Найтом скучно было смотреть…

— Уйди, Сириус! — закричал Регулус, пытаясь перекрыть шум толпы. — А то я маме напишу!

— Замолчи, малявка! — резко сказал Блэк. — Пойдем отсюда, ребята. Все равно они никого достойного не выберут.

— Пошли! — согласился Петтигрю.

Когда троица покинула поле, Рауг Дерн сказал:

— Ловцом будет Гилдерой Локхарт со второго курса. Тихо, тихо! Не орите так! Кому не повезло, можете попробовать в следующем году, когда Розье и Уилкс уже уйдут из команды! Тихо, я сказал! Я теперь к команде обращаюсь! С этих пор — тренировки, тренировки и еще раз тренировки, если вы не хотите, чтобы эти козлы опять размазали нас по стенке, как в прошлом году! Все меня поняли?!

Северус стал протискиваться через толпу, направляясь к замку. Все уже закончилось, а слушать, как Дерн будет натаскивать команду, ему не хотелось. Выбравшись на свободу, он вздохнул с некоторым облегчением. Остается надеяться, что в квиддиче этот год будет для Слизерина более удачным, чем прошлый.



Глава 6

Слизерин против Гриффиндора

— Сегодня я хочу посмотреть, как вы умеете накладывать щитовые чары, — сказал профессор Лэнс, захлопнув журнал. В классе повисло молчание. Северус поймал себя на том, что мысленно посмеивается.

— Кхм… — откашлялся староста. — Профессор, мы этого еще не умеем.

Брови Лэнса взметнулись.

— Вот как? Ну, это поправимо, — улыбнулся он, потом поднялся из-за стола и вышел в середину кабинета.

— Мистер Долиш! — поманил он. — Подойдите ко мне, пожалуйста.

— А почему опять я? — удивился Долиш.

— Потому что я так считаю нужным. А будете препираться, назначу взыскание, — бескомпромиссно ответил Лэнс, вздернув подбородок.

Долиш встал, нехотя (что было совершенно очевидно) поплелся в центр класса и остановился футах в пяти от Лэнса.

— А теперь, мистер Долиш, — сказал Лэнс, подходя чуть ближе, — я наложу на вас заклятье, а вы…

— Почему на меня?! — отшатнувшись, возопил Долиш.

— Триста строчек сегодня и столько же завтра, — сузил глаза Лэнс.

— Но, профессор… — начала Миранда и осеклась под взглядом Лэнса.

— Мисс Сильверстоун, вы хотите составить компанию мистеру Долишу за строчками?

— Нет, — покорно опустила голову Миранда.

— Давайте я попробую вместо него, если он боится, — раздался голос… ну да, конечно, Поттера.

— Кто боится, я?! — вскипел Долиш. — Давайте, профессор, я готов.

— Может, хоть дослушаете меня, для разнообразия? — спросил Лэнс, который теперь стоял, прислонившись к столу и сложив руки на груди, внимательно наблюдая за происходящим. Долиш немного покраснел.

— Итак, — продолжил Лэнс, — сейчас я наложу на вас заклятие, не буду говорить, какое именно, а ваша задача — отразить его при помощи заклинания Протего. Вы поняли?

— Протего, — медленно повторил Долиш. — Протего. Я попробую, профессор.

Лэнс взмахнул палочкой, произнес: «Нарангасетус», — и у Долиша на голове появился убор из орлиных перьев. Почувствовав, что что-то явно не так, Долиш принялся ощупывать «украшение». Класс засмеялся.

— Плохо, мистер Долиш, — сказал профессор.

— А тебе идет, — заметил Стеббинс. Долиш показал ему кулак и обратился к профессору:

— Сэр, но я ведь не успел даже сказать «Протего»!

— Мистер Долиш, — осадил его Лэнс. — Вряд ли тот, кто вознамерится проклясть вас, будет ждать, пока вы соберетесь с мыслями. И поверьте мне, что направленное на вас заклинание по нашим временам может быть куда менее безобидным.

Все притихли. Долиш нахмурился, а потом попросил:

— Можно еще раз, сэр?

— Я бы сказал, что в вашем случае даже нужно, мистер Долиш, — улыбнулся Лэнс.

Все снова засмеялись.

— Moment mal!1 — повернулся к классу Лэнс. — Сначала дождитесь своей очереди.

Класс поутих.

— Протего, — сосредоточенно шептал Долиш. — Про-те-го.

Лэнс же, обернувшись к нему, снова взмахнул палочкой.

Протего! — выпалил Долиш, не дожидаясь заклинания Лэнса.

Эванеско, — спокойно сказал профессор, и убор из перьев исчез. — Видите ли, мистер Долиш, я подозреваю, что это слово вам понравилось, но весь смысл щитовых чар заключается в том, чтобы блокировать ими чужое заклятье.

Северус не выдержал и рассмеялся. Все обернулись к нему. Брови Поттера картинно взлетели вверх, и Северус нахмурился вновь.

— Продолжим, — сказал тем временем Лэнс.

Еще добрых пять минут он пытался добиться от Долиша какого-то результата. Наконец, после нескольких безобидных заклинаний, Долиш смог отразить заклятие профессора.

— Что ж, это уже что-то, — кивнул Лэнс. — Десять баллов Слизерину.

— А можно, я тоже попробую? — выкрикнул Поттер.

— Я последний раз вас предупреждаю, мистер Поттер: за попытку помешать ходу урока буду снимать баллы.

— Слизеринец, без сомнения, — донесся чей-то шепот со стороны гриффиндорских столов.

— А теперь, мистер Долиш… — начал Лэнс, когда довольный Долиш уже повернулся, чтобы идти на свое место, — …постойте, я вас еще не отпускал, куда же вы?

Долиш развернулся.

— Ну что вы на меня так смотрите, вам почти ничего не грозит! — усмехнулся Лэнс. — Сейчас я попытаюсь показать вам, как надо блокировать чужие чары.

— А сразу нельзя было это сделать? — недовольно проворчал Блэк.

— Пять баллов с Гриффиндора. Я не обсуждаю свою методику с учениками. Но вам, мистер Блэк, так уж и быть, замечу, что сделал это для того, чтобы вы не думали, что это такое простое дело. Объясняю это потому, что, кажется, вы не в состоянии сделать такое умозаключение самостоятельно, несмотря на все мои усилия. Итак, — обратился он к Долишу, — сейчас вы попытаетесь воздействовать на меня каким-либо заклятием. Только прошу вас, чтобы оно было не очень серьезным…

Послышались редкие смешки.

— …в целях вашей же безопасности, — спокойно закончил Лэнс.

Долиш кивнул и, нацелив палочку на Лэнса, произнес:

Экспеллиармус!

Лэнс, казалось, не сделал ничего — он только сосредоточенно смотрел на Долиша и в нужный момент едва заметно шевельнул палочкой, — но в тот же момент палочка Долиша выскользнула из его рук и на секунду повисла в воздухе, а потом медленно поплыла в сторону профессора. Долиш даже не обращал внимания на это — он растерянно смотрел на свою руку и повторял: «Но как?.. как же?..» Все смотрели на Лэнса, и, надо сказать, вид у многих был не менее озадаченным, чем у Долиша. Эванс, впрочем, нахмурилась, а Поттер ухмыльнулся. Северус решил, что они, видимо, уже знают о невербальных заклинаниях.

— Ах, простите, — беспечно сказал Лэнс, словно на него и не смотрели четырнадцать пар глаз. — Я не знал, что вы еще не проходили… Неважно, это я по привычке. Ну что, продолжим? Кто следующий?

Желающих не нашлось. Рвение Поттера, по-видимому, уже угасло.

— Я, — Северус встал со своего места неожиданно для самого себя.

В глазах Лэнса мелькнуло удивление.

— Мистер Снейп? А, ну хорошо, komm zu mir2, — Лэнс кивнул, подзывая его жестом к себе.

Северус направился к пространству перед столом Лэнса, на ходу доставая палочку и обдумывая, какое бы заклинание применить. Глаза Лэнса вдруг расширились.

— Стойте! — сказал профессор. — Ваша задача — не нападать, а защищаться.

Северус не смог скрыть разочарования, однако кивнул.

Амальгамариус! — произнес профессор.

Северус взмахнул палочкой, и мантия Лэнса вдруг засеребрилась.

— Двадцать баллов Слизерину, — оглядев себя, сказал профессор Лэнс. — Следующий!

***

Когда те уроки, что проходили до обеда, закончились, Северус вышел в коридор. Полуденное солнце струилось сквозь слюдяные окна, сея блики на каменных плитах. День был слишком душным и жарким для конца сентября. Стебли плюща безвольно повисли. Горизонт поглотила серовато-лиловая дымка. Коридоры, лестницы, галереи, двор и пространство снаружи были пусты: обеденный час, все обитатели Хогвартса в Большом зале. Почти все. Северус шел вдоль стен, стремясь выбраться за пределы замка. Он и сам не мог объяснить себе, почему не пошел на обед. Да, он был не голоден. Да, он был сыт по горло своими сокурсниками (не в буквальном смысле, конечно!), не говоря уже о представителях враждебного факультета. Но если быть до конца честным — а перед самим собой он привык быть честным — то сейчас он не испытывал особого раздражения на их счет. Нет, конечно, в его отношении к ним ничего не изменилось (да и с чего бы это вдруг?), но его презрение как бы отодвинулось на второй, если не на третий план, вытесненное и обесцвеченное каким-то новым чувством… нет, скорее, ощущением. Может быть, дело было в чрезмерно жарком дне, или в том, что в воздухе было очень много пыли, рассеянной и неподвижной, но ему было трудно дышать — он дышал мелко и часто. Более того — и это он уже не мог списать на погоду — он чувствовал какое-то странное жжение во всем теле. Кожа горела, кровь приливала к щекам — нет, он, конечно, знал, что румянца на них не появится, но ощущение оставалось прежним. В голову стали закрадываться какие-то нелепые мысли: а что, если попробовать взлететь? Без метлы, а? Это никому не удавалось, но сейчас он чувствовал, что смог бы. Да что с ним происходит?!

Занятие у МакГонагалл тянулось невыносимо долго. Он заставил свою чашку исчезнуть, потом восстановил ее (хотя этого, естественно, не требовалось), трансфигурировал ее в кролика, перекрасил его в бордовый, заставил уменьшиться, увеличиться… Его манипуляции не укрылись от МакГонагалл, и она сказала:

— Мистер Снейп, если вы уже выполнили задание, можете приниматься за домашнюю работу.

Северус достал из сумки перо, чернильницу и пергамент и взялся за эссе, отметив про себя, что МакГонагалл не смущает отсутствие у него книг. Кажется, они оба знали, что в этом нет необходимости. При этом Северус заметил завистливые взгляды Миранды, у которой то с чашки исчезала только ручка, то наоборот, исчезала вся чашка, кроме ручки. Впрочем, остальные, чьи работы находились в менее бедственном положении, тоже смотрели на него косо — как, например, Дерн, чашка которого стала прозрачной, но исчезать никак не хотела.

***

Луна всходила над лесом. Северус смотрел на нее и не знал, зачем это делает. В последнее время, к его искреннему удивлению, это зрелище не оставляло его равнодушным — оно словно напоминало ему о чем-то, словно загадывало какую-то загадку, которую он хотел разгадать и никак не мог, ибо даже не понимал сути вопроса. Вот и сейчас, глядя на еще светлое голубое небо и серебристый неполный круг луны, он думал об этом, а не о зельях, ингредиенты или процесс приготовления которых так или иначе связаны именно с этой лунной фазой. Перед его мысленным взором неожиданно возник образ девушки в странной мантии. Он ее сразу узнал. Именно такой она была изображена на вкладыше от шоколадной лягушки. Когда-то давно, еще на первом курсе, Северус нашел такой на полу гостиной. Видно, кто-то обронил (у него самого никогда не было денег на такие лакомства)… На карточке была изображена девушка в одежде старинного покроя. У нее в руках был маленький сосуд, над которым поднимался серебристый пар. Девушка стояла на фоне луны. Когда она заметила, что Северус разглядывает ее, то нахмурилась, но потом складка между бровей разгладилась, и она кивнула ему. На обороте было написано, что это Клиодна, ирландская девушка-друид, открывшая свойства лунной росы. Северус долго хранил вкладыш у себя, пока однажды не потерял его.

Северус достал из кармана маленький пузырек и принялся собирать серебристую росу на небольшой лужайке, мысленно рассчитывая необходимое количество. А луна светила все ярче. Легкий вечерний ветер пробежал по склону ближнего холма. Северус вздохнул. На душе было тоскливо. Он развернулся и быстрым шагом направился к Хогвартсу.

На ступенях замка Северус заметил одинокую скорченную фигуру. Когда он подошел поближе, человек пошевелился. В угасающем свете сумерек Северус заметил, что это Римус Люпин. Проходя мимо, Северус на миг замер, но потом двинулся дальше. Люпин не шелохнулся, все так же глядя на луну.

***

Незаметно подошло время первого матча сезона: как всегда, Слизерин играл против Гриффиндора. В субботу вся школа разместилась на трибунах. Погода была прекрасная — легкий ветерок трепал желтые кроны Запретного леса, трава ярко сверкала под солнцем. Трибуны шумели и размахивали шарфами и знаменами, причем казалось, что все они охвачены пожаром, потому что вся школа, как водится, болела за Гриффиндор. Неожиданно над когтевранской трибуной взвилось одинокое серо-зеленое знамя.

— Эй, посмотрите! — воскликнула Аннабелла, ткнув туда пальцем.

Все обернулись. Шестикурсница Глэдис Найт довольно улыбнулась.

— А, это моя сестренка Кэндис и ее приятель Ричи, — сказала она. — Решили поболеть за наш факультет.

Аннабелла понимающе кивнула. Ситуацию никто комментировать не стал, но Северус вдруг подумал, что остальным слизеринцам это не особо понравилось. Конечно, испытывая на себе всеобщую неприязнь, они вечно жаловались, что все эти полупростецы с других факультетов мало что понимают в жизни вообще и в квиддиче в частности (исключение — Поттер, но он чистокровный, хотя и влюблен в грязнокровку), но, с другой стороны, им нравилась эта их обособленность. Более того, Северус чувствовал, что это положение «осажденной крепости» помогало им, слизеринцам, хоть как-то держаться вместе. «Каждый сам за себя» — наверное, именно этот девиз стоило бы добавить факультету Слизерин к общехогвартсовскому «Draco dormiens». Хотя с другой стороны, Северус прекрасно понимал, какую мощную силу может дать правильно организованное сборище хитрых, коварных, честолюбивых волшебников. Что ж, карьера под началом Темного Лорда (вещь, которую большинство когтевранцев, гриффиндорцев и пуффендуйцев не пожелали бы увидеть и в самом страшном сне) в слизеринской гостиной была не просто обычной, но уже и немного заезженной темой для беседы. Неудивительно, что в школе на слизеринцев смотрели со страхом и подозрением. Последним, впрочем, это очень даже нравилось.

Свисток мадам Трюк отвлек Северуса от его размышлений. Команды вылетели на поле. Рауг Дерн и Джеймс Поттер важно пожали друг другу руки, и игра началась. Раздалось легкое покашливание — проба эффекта Соноруса — и над полем разнесся голос комментатора Регулуса Блэка. Однако Северус к нему не прислушивался, сосредоточив все свое внимание на игре.

Охотники Слизерина — Долиш, Стеббинс и Дерн — сразу же завладели квоффлом, и в течение первых десяти минут четырежды забросили его в кольца противника. Северус увидел, что они играют по накатанной схеме — давят соперников к их воротам, не давая опомниться. Неважная тактика, подумал Северус, Поттер наверняка знает с десяток способов, как сломать этот барьер. Впрочем, дело облегчалось тем, что Стеббинс и Долиш понимали друг друга без слов, да и Дерн к моменту игры, кажется, оставил свои капитанские замашки, включившись в работу своего звена, напирающего, главным образом, не на точность бросков, а на силу и стремительность атаки. Северус внимательно смотрел за их маневрами, которые знал наизусть, главным образом потому, что ему хотелось отследить реакцию Поттера. Правда, ему мешал Гилдерой Локхарт, новый ловец, который почему-то таскался следом за Поттером, расположившись ярда на три ниже и — о, ужас! — копировал его жесты и выражение лица.

«Проклятье! — подумал Северус. — Нельзя было выпускать его на поле».

Кажется, все слизеринцы это поняли. И если бы только слизеринцы! Дерн подлетел к Локхарту и что-то крикнул ему. Северус не разобрал, что именно, но, наверное, что-то вроде «за снитчем смотри, а не за Поттером», потому что Локхарт, откинув прядь золотых волос, тут же стал нарезать круги над стадионом, поглядывая то влево, то вправо, и при этом стараясь попасться на глаза как можно большему количеству зрителей. Фабиан Прюэтт, ловец гриффиндорской команды, сделал вид, что падает от хохота с метлы.

— Локхарт — идиот! — возмущалась Миранда. — Это же глупо!

— Я бы и то справилась лучше, — вставила Аннабелла.

— Помечтай! — заметил Обри, не отводя взгляда от того, что происходило в воздухе. — Девчонок не берут в команду.

— И зря, по-моему, — надулась Аннабелла, в расстроенных чувствах стукнув кулаком по трибуне, когда Поттер забросил еще один квоффл. — Неужели ты думаешь, что мы смотрелись бы хуже?

— Вы не умеете грубо играть, — пожал плечами Обри. Как раз в этот момент Стеббинс схватил за шкирку Кэмпбелла, дав тем самым Долишу возможность беспрепятственно добраться до колец. Кэмпбелл едва не свалился с метлы, но удержался, что-то крикнув Долишу.

— И потом, — вставил четверокурсник Дэрек Фрост, — неужели вы думаете, что мы позволим нашим хрупким куколкам рисковать своим здоровьем?

Аннабелла фыркнула, но, судя по всему, это ей понравилось. Миранда не прореагировала, с тревогой наблюдая за маневрами охотников.

Между тем снитча все еще не было видно, и поэтому загонщики обратили свое внимание на вратаря. Это было нетипичной тактикой, потому что если не требовалось нейтрализовать ловца, обычно доставалось охотникам, но Гедеон Прюэтт был слишком хорошим вратарем, и Дерну, Стеббинсу и Долишу вряд ли удалось бы забросить хоть один мяч, если бы ему не приходилось ежеминутно уворачиваться от летящих в него бладжеров. Северус отметил, что Мист играл не так плохо, как он ожидал, по крайней мере, вовсю старался, но на фоне Розье он выглядел довольно бледно — тот с остервенением бил по мячу, а если черное ядро летело не в чью-то голову, отчаянно ругался с искаженным от ярости лицом. Хорошо, что не было слышно, а то его бы точно дисквалифицировали.

Круглолицая охотница Гриффиндора бросилась к своему кольцу и уже почти поймала мяч, ловко запущенный Розье в кольцо, но тут Мист ударил ее битой по рукам. Она закричала от боли и выронила квоффл, который тут же подобрал Дерн. Загонщик Гриффиндора Кэмпбелл накинулся на Миста, но тут Трюк остановила игру и подлетела к месту начинающейся драки. Даже под аккомпанемент возмущенного гула трибун было слышно, как она кричит:

— Что значит — вы перепутали квоффл с бладжером?! Скажите своему капитану, чтобы не брал в команду дальтоников!!! А вы, Кэмпбелл, держите себя в руках!

Игра возобновилась, и охотникам Гриффиндора удалось забросить пару-другую мячей, но Долиш, Стеббинс и Дерн вновь перехватили инициативу, и разрыв в счете скоро опять достиг двадцати очков. Поттер что-то шепнул Фрэнку Лонгботтому, и как только мяч оказался у последнего, они быстро понеслись к кольцам, молниеносно перекидывая друг другу квоффл.

— Семьдесят — шестьдесят! — над стадионом разнесся голос Регулуса Блэка. — Нет! Семьдесят — семьдесят: никогда не видел, чтобы дважды подряд так мастерски повторяли один и тот же прием! Возможно, это новая тактика Гриффиндора? Интересно, как ответят слизеринцы?

Ответ слизеринцев не заставил себя долго ждать: когда Поттер, ловко увернувшись от Розье и Миста, подлетел к кольцам Слизерина, Уилкс вылетел из ворот навстречу Поттеру и нанес ему удар кулаком в челюсть.

В это время на комментаторской трибуне послышалась какая-то возня, пара возгласов, и…

— Вот гад! — вдруг прогремел над полем голос… Сириуса Блэка? Все тут же обернулись туда. Да, точно, на трибуне стояли оба брата. Точнее, «стояли» — громко сказано. По всей видимости, Сириус старался схватить брата за шкирку, а тот, наоборот, старался этого избежать. При этом оба пытались следить за событиями на поле.

— Твой Поттер гад! — запальчиво ответил Регулус, уворачиваясь в очередной раз. — Иди отсюда, вообще-то я комментатор!

— Заткнись! Надеюсь, со Слизерина снимут, по меньшей мере, сорок баллов! — Сириус, совершив немыслимый прыжок, придавил брата к полу и уселся сверху. — Хотя лично я бы предпочел отплатить Уилксу той же монетой. Ну ничего, еще посчитаемся, ты слышишь?! Что вы говорите, профессор? Кто, я?.. Но…

Обернувшись вслед за всеми к комментаторской трибуне, Северус заметил разгневанную МакГонагалл, которая что-то говорила Сириусу Блэку — к сожалению, этого не было слышно. Рядом стоял красный от гнева и немного помятый Регулус. Потом декан Гриффиндора кивнула, и Сириус убрался-таки из ложи, что-то бормоча себе под нос. Северус не без удовольствия подумал, что Гриффиндор независимо от исхода матча уже лишился нескольких баллов.

Мяч между тем вновь был у Слизерина. Долиш схватил его и понесся к кольцам Гедеона Прюэтта. Дерн был слева от него, а Стеббинс — немного позади. Развив бешеную скорость, Долиш перед самыми воротами бросил квоффл за спину и врезался во вратаря. Стеббинс подхватил мяч сразу же за Долишем и спокойно закинул его в кольцо.

— Восемьдесят — семьдесят! — прокомментировал Регулус, растирая шею и тщетно пытаясь привести в порядок мантию. Вдруг с другой стороны поля донеслось усиленное Сонорусом:

— А слизеринцы, как всегда, играют грубо…

— Мой кузен чокнулся, — закатила глаза стоящая рядом с Северусом Нарцисса.

— Ага, — поддакнул Обри. Нарцисса нахмурилась и метнула на него сердитый взгляд, но потом лишь вздохнула и покачала головой. Тем временем трибуны Пуффендуя и Когтеврана заметно развеселились. Северус скрипнул зубами.

— …Предвидя ваши возражения, профессор МакГонагалл, — продолжал Сириус Блэк, — я хотел сказать, что слизеринцы сегодня играют грубо. Ведь может такое случиться, что к своему следующему матчу они наконец-то выучат правила честной игры… Посмотрите, как самоотверженно Сох… то есть, Джеймс Поттер отражает удары, летящие в сторону охот…

Голос Блэка внезапно смолк — видимо, догадался Северус, кто-то все-таки ухитрился наложить на него заклинание Силенцио.

Что же касается Поттера, то он и вправду вместо того, чтобы отлететь в сторону и предоставить загонщику возможность отбить мяч, направил метлу, явно рисуясь, между охотницей и бладжером. Удар пришелся ему в грудь. Локхарт поспешил отлететь подальше.

— Так ему и надо, не будет выпендриваться, — заметил «легальный» комментатор. — И кстати, травма не очень серьезная, ведь мадам Трюк пока еще не остановила матч…

Всеобщее внимание, как всегда, было привлечено к Поттеру, обхватившему себя вокруг грудной клетки, и поэтому едва ли половина зрителей заметила, как Фабиан Прюэтт, по-прежнему недвижно висящий над полем, вдруг начал снижаться, демонстрируя всем свой внушительных размеров кулак.

— Что происходит? — удивлялся Регулус. — Почему он опускается? Он грозит кому-то? Ах, у него снитч?! Но гриффиндорский ловец же почти не двигался, я не выпускал его из поля зрения… Как, просто протянул руку и схватил подлетевший снитч? Повезло, — без особого энтузиазма подвел итоги он. — Игра окончена.

Под свист и выкрики болельщиков команда Гриффиндора совершала круг почета. Поттер, капитан команды, летел впереди всех, самодовольно улыбаясь, и, конечно же, ерошил волосы — он всегда вызывал этим у Северуса желание прибить его на месте. Впрочем, сегодня это желание было особенно сильным — унижение, которое испытывали слизеринцы, держало весь факультет в напряжении, словно электрический ток или, скорее, ощущение чьей-то сильной магии. Северус слышал, как Обри сговаривается с Фростом и Яксли о благородной мести этим грязнокровкам и предателям чистокровных волшебников. Месть наверняка будет глобальной, подумал Северус, что-нибудь вроде надписи «Поттер — хам и задавала» напротив гриффиндорской гостиной. Хотя нет, это же было в прошлом году… Завхоз Аполлион Прингл еще целый месяц ворчал по этому поводу.

Северус покинул квиддичное поле одним из первых, про себя немного досадуя на бесцельно потраченное время.


---------------------------------------------

[1] Совершенно верно (швед.)

[2] Иди (фр.)

Что будет, то будет (7-13 главы)

 


Оставить комментарий и посмотреть, что другие сказали...
Что будет, то будет уже высказалось ( 15 )




Последние комментарии
03 июня 2008  Эха
Потрясающе! Один из лучших фиков, что я читала по ГП. Очень легко и приятно читается, интересно и - встречается очень редко, особенно в фиках про Северуса, да еще и молодого - канонно-правильно-обоснованно.
Жажду еще ваших творений =)

05 июня 2007  Hermiona
Только я что-то ранше не заходила на ваш сайт. А вчера забрела-теперь не могу оторваться. Очень интересно. Жду продлжния! Кстати, Снейп очень похож на Гарри. Как будто это не про Северуса а про гарри. Дошла пока до 14 главы. по ночам читаю, на работе!!! Кстати, это первое, подобного рода, что меня по-серьезному увлекло... Пишите продолжение!!!!! очень ждем!!!!! Спасибо за труд!!!

05 марта 2007  Диана Шипилова
Дорогие читатели, мы с Сумирэ благодарим всех вас за отзывы. Нам это очень приятно, поскольку мы действительно тщательно работаем над текстом, и мы очень рады видеть, что усилия не пропадают втуне.
narroh, бросать пока не собираемся))) Работа, правда, медленно идет, но верно.
Kimber, Зайка, Lexika, спасибо!!!
Александр, вам тоже большое спасибо за отзыв. Но советуем все же обратить внимание на рейтинг. В будущем мы планируем его оправдать. Так что в любом случае читайте сначала сами)))
13 глава, кстати, уже давно отправлена.

05 марта 2007  Александр
Замечательно написано. Интересно и внушает уважение к авторам за кропотливый литературный труд. И что немаловажно - без загонов на нетрадиционности, ребенку можно давать читать. Спасибо.

25 февраля 2007  Lexika
Без комментов-лучшее. что я когда-либо читала..

К списку Назад
Форум

.:Статистика:.
===========
На сайте:
Фемслэшных фиков: 145
Слэшных фиков: 170
Гетных фиков: 48
Джена: 30
Яойных фиков: 42
Изображений в фанарте: 69
Коллекций аватаров: 16
Клипов: 11
Аудио-фиков: 7
===========

 
 Яндекс цитирования