Первым появился Муди. Этому никто не удивился – его не видели погибшим, а единственная часть его тела – глаз, украшавшая кабинет Долорес Амбридж, доказательством смерти главного аврора служить не могла. Муди объяснил обрадованным коллегам, что у него была стойкая форма амнезии, и его год держали в маггловской психушке, а потом после победы над Волдемортом амнезия чудесным образом прошла, и он все вспомнил. Большинство персонала больницы пришлось заобливейтить. Психов решили не трогать, поскольку в то, что по клинике сама собой летала посуда, а телевизор в холле показывал только любимые передачи странного чудака в шрамах, никто бы не поверил. Гарри Поттер лично вручил Муди орден Мерлина.
Неделю спустя воскрес Фред Уизли. Что это было именно воскрешение, никто не сомневался. Фред не помнил, где провел последний месяц – твердил, что потерял сознание на поле боя, а очнулся в Норе, но в наспех разрытой могиле тела не обнаружили, потому стенания Молли о том, что это мошенник под Оборотным, никто всерьез не воспринял. Разговор в присутствии близнеца Фреда, Джорджа, который временный замминистра Кингсли шепотом назвал «допросом третьей степени», не оставил сомнений по поводу личности молодого человека. Многочисленные обследования лучшими колдомедиками также подтвердили, что это на самом деле Фред. Как он воскрес, так и осталось неизвестным.
Спустя два дня в нору аппарировал Ремус Люпин. Поскольку весь магомир задавался вопросом о воскрешении Фреда Уизли, на возвращение к жизни старого потрепанного оборотня никто внимания не обратил. Гарри Поттер, единственный, кто поинтересовался, каким образом это произошло, услышал от него о странноватой блондинке средних лет, которая в последний момент вытащила Люпина из-под летящей Авады, а потом набросила на его шею какую-то цепь, и оборотень переместился вперед во времени. На внятное описание блондинки Люпин был неспособен, поскольку его одолевали раздирающие на части чувства – радость от победы над Волдемортом и горе от утраты любимой молодой жены, из-за чего он заливался огневиски до зеленых громамонтов.
Его жена воскресла через два дня. Она о спасении сказать ничего не смогла - последним, что она помнила, было перекошенное от злости лицо ее тетки Беллатрис. Люпин протрезвел, и счастливые родители, наконец, отбыли из Норы заниматься воспитанием юного отпрыска. Единственным, что омрачало их спокойную семейную жизнь, были мысли о смерти отца Нимфадоры, Теда Тонкса.
Через три дня он пришел домой в девять вечера и с порога попросил жену налить ему сливочного пива. Поскольку Тед вел уединенный образ жизни, в политику не лез и работал в маггловской адвокатской конторе, его просто вычеркнули из списка погибших – в Министерстве после победы творилось черт-те что, и его появление списали на отвратительную работу секретаря Отдела по Отслеживанию Количества Населения, состоявшего на момент происходящих событий из одного человека – разжалованного в должности за несознательное содействие Тому-Кто-Уже-Точно-Умер Перси Уизли. На праздничном ужине, где кроме семьи Люпинов и Тонксов присутствовал и Гарри Поттер, выяснилось, что Теда не убили, а всего лишь оглушили. Блондинку он не помнил.
Появление бывшего директора, бывшего Упивающегося и бывшего профессора зелий на балу в честь победы (бал был не первым, но самым пышным из всех) стало сенсацией. Гарри Поттер смутился и обрадовался, как в следующем выпуске сообщил «Ежедневный пророк», и его смущение легко объяснялось громкой прилюдной тирадой профессора по поводу гриффиндорской болтливости, помноженной на гриффиндорскую же глупость и пожеланий мистеру Поттеру засунуть свой длинный язык в одно физиологическое отверстие на собственном же теле, дабы герой больше никогда не испытывал желания растрепать подробности чужой личной жизни всему магомиру. Впрочем, их потом видели распевающими гимн Хогвартса дуэтом в одном из маггловских баров.
Эльф Добби пришел в дом Билла Уизли и предложил свои услуги. Флер смогла доказать мужу, используя свои природные данные, что четыре галеона в месяц – не такие уж большие деньги, и они могут себе позволить домового эльфа. Когда Гарри Поттер узнал, что Добби снова жив, и решил поинтересоваться, как это произошло, тот глубокомысленно ответил, что эльфийская магия отличается от человеческой. Это все объясняло.
Колин Криви, объявившийся на пороге Большого зала во время церемонии распределения, тоже говорил о какой-то блондинке, но его никто не слушал. Гарри Поттер предпочитал держаться от своего давнего поклонника подальше, потому о подробностях воскрешения не знал.
Последним из тех, о ком грустил победитель Волдеморта, воскрес Сириус Блэк, вывалившись из Арки под ноги служащему Отдела Тайн Мунгундусу Флетчеру и разбив несколько артефактов, которые вез в тележке пострадавший. Однако, по сведениям из аврората, на допросе количество разбитых шаров с пророчествами варьировалось от двух (версия Блэка) до пятнадцати (мистер Флетчер). Сириуса Блэка продержали в аврорате недолго, поскольку после отказа его немедленно отпустить аврор Долиш получил в лоб «Петрификусом» от разъяренного Гарри Поттера.
Петуния Дурсль спрятала хроноворот в коробку из-под обуви, где хранила самое ценное (большей частью – инструкции к бытовой технике) и вытерла со лба капельки пота. Год жизни с волшебниками не мог не научить предприимчивую женщину нескольким полезным вещам, а найденный в комнате племянника хроноворот оказался весьма кстати – теперь Дадли перестанет писать письма, полные раскаянья, отправлять их на Лондонский главпочтамт до востребования на имя Гарри Поттера, и поймет, что убийство одного еще не делает кузена героем. А вот спасение девятерых – куда более достойный поступок. В конце концов, идеалом для мальчика должна быть мать, а не лохматый кузен – недоросток. А этика… Что может быть достойнее спасения чужих жизней? Петуния достала из кармана клочок бумаги с адресом и подумала о том, что стоит навестить родственника и при случае аккуратно выяснить, как настроить железяку на более длительные перемещения во времени. Она бы ни за что не призналась мужу, но Лили была гораздо приятнее в общении, чем сестра Вернона Мардж.
